Пресекая их в зародыше - Эдвард Ли
Шарстед покачал головой в ответ на эту глупую шутку.
- И что сделала Линда?
- Ты увидишь, когда мы доберемся туда.
Через несколько минут они добрались до большого дома в стиле пост-арт-деко с наклоненными под разными углами крышами. Усадьбу украшал изящный кустарник. Шарстед последовал за Рагуилом между двумя высокими шпилями можжевельника, пока они оба не посмотрели в окно гостиной.
- Вот она, - заметил Рагуил.
"Вот дела", - подумал Шарстед.
Это было неприличное зрелище, на которое он смотрел, но он должен был признать, что эта няня, Линда, была весьма красива. В этот самый момент она стояла прямо, полностью обнаженная и согнувшись в талии, в то время как такой же обнаженный, испачканный татуировками молодой человек стоял позади нее и неистово совокуплялся, его пронзенное кольцом лицо исказилось в муках предвкушения блаженства.
- Черт, - сказал Шарстед. - Это какое-то шоу.
- Очевидно, что Линда пригласила своего парня к себе, как только родители ребенка ушли, - Рагуил покачал головой, продолжая заглядывать внутрь. - Могу добавить, что явно без разрешения хозяев.
Вскоре татуированный парень достиг оргазма среди мясистого пыхтения, сопения, покачивания бедрами и нелепых гримас.
- Черт возьми, Пип! - Линда огрызнулась через плечо. - Неужели ты не можешь продержаться больше минуты? Знаешь, я тоже хочу кончить.
Пип сел с голой задницей на диван за десять тысяч долларов.
- Прости, детка. Придется удовлетворить тебя в следующий раз.
Линда повернулась обнаженной и посмотрела на то, что Шарстед только сейчас заметил: детскую кроватку. Когда Шарстед прищурился, он увидел ребенка сквозь решетку кроватки. Это был...
- Это самый уродливый ребенок, которого я когда-либо видела, - прокомментировала Линда, перегнувшись через поручень кроватки. - Маленький уродливый гад на золотых простынях. Я ненавижу богатых детей, - затем она потянулась к кроватке.
- Что ты делаешь? - спросил татуированный парень.
- Я ущипну его маленький член! Заставлю этого толстолицого маленького придурка плакать!
Татуированный парень усмехнулся. Все, что Шарстед мог видеть напрямую, это то, как Линда с пристальной улыбкой на лице залезла в кроватку и, очевидно, ущипнула гениталии ребенка. Неудивительно, что ребенок начал плакать.
- Пип! Его маленькие яйца похожи на оливки!
- Ах, да? Сделай снимок и размести его на своем "Фейсбуке"!
Лицо Линды порозовело от злобы.
- Я не могу передать тебе, как сильно я хочу отлупить оба его яичка!
- Да, это было бы круто, но родители отвезут его к врачу и тогда узнают, что это сделала ты. Ты не захочешь провести время в камере с лесбиянками. Поверь, я знаю девушек, которые там были. Они превратят твое лицо в скамейку в парке.
- Фу!
- Но дай ему еще один хороший и сильный щипок, просто так, - сказал татуированный парень.
Линда так и сделала и разразилась отвратительным смехом, когда громкость резких возражений ребенка увеличилась вдвое.
- Она облажалась, да, - сказал Шарстед своему сопровождающему. - Но я должен убить ее за то, что она ущипнула член и яйца младенца?
- Нет, нет, нет, мистер Шарстед, - сказал Рагуил, закатывая глаза. - Тебе поручили убить ее за убийство ее собственных детей через несколько лет. Она чистое, неподдельное зло, - он снова вручил Шарстеду Сканер Богохульств.
Шарстед без энтузиазма взял чародейское устройство и поднес к глазам...
Была Линда, лет на десять старше. Она стояла в комнате, похожей на кухню трейлера, и на ней был потертый фартук, тесная и прозрачная ткань которого подчеркивала особенности ее груди. Она стояла перед духовкой, и когда она открыла духовку, Шарстед увидел, что она была наполнена ярко-оранжевым светом, а циферблат на ручке жаровни показывал 500.
Затем Линда затолкнула в духовку пару младенцев-близнецов мужского пола и закрыла дверцу. Она прошептала себе под нос: "Слава Сатане..."
- Я видел достаточно! - закричал Шарстед, но когда он попытался убрать Сканер Богохульств, он обнаружил, что не может, как бы сильно ни старался.
- Тебе важно это увидеть, мистер Шарстед, - раздался мрачный, скрежещущий ответ Рагуила. - Твои задачи не мимолетны - тебе нужно отнестись к этому серьезно. От этого зависит судьба этих близнецов.
Шарстед вздрогнул на месте. Его руки не могли опустить Сканер Богохульств. Какая-то сила - без сомнения, какая-то сила, осуществленная Рагуилом - удерживала его глаза приклеенными к отверстиям.
Приглушенные звуки, доносившиеся из духовки, не поддавались здравому описанию, но затем, после нескольких минут стояния там, улыбаясь звуку, с мурашками по коже, Линда снова открыла духовку и обнаружила два ярко-оранжевых, вздутых, дергающихся комочка, чьи лица пузырились и шипели, чьи крошечные рты дергались, открываясь и закрываясь. Теперь, когда детские крики ужаса утихли, единственным звуком, который можно было услышать, было что-то вроде шипения пара.
Шарстед почувствовал, что не может сомкнуть глаз, когда вернул Сканер Богохульств.
- Как мне это сделать?
- Как хочешь, - добродушно сказал Рагуил. Он улыбнулся. - Будь изобретателен.
Шарстед неторопливо подошел к входной двери. Он услышал, как дверь открылась, прежде чем коснулся ручки, а затем пошел через прохладный темный холл.
Сначала он пошел на кухню, выбрал из ящика особенно острый нож, затем тихонько двинулся в гостиную, где Линда, все еще обнаженная, твердила своему татуированному парню-скорострелу:
- Черт возьми, Пип! Я говорила тебе! Здесь нельзя курить травку! Делани почувствуют это, когда вернутся домой, и тогда я потеряю отличную работу по присмотру за детьми!
Татуированный парень пожал плечами и все равно зажег свой косяк. Шарстед стоял прямо перед ними обоими, но они явно не могли его видеть. Он посмотрел на ребенка в кроватке, который затих, когда Линда вынула руку из его подгузников. Он улыбнулся малышу, сделал пальцем жест куки-ку, а затем повернулся. К этому моменту Линда застыла на месте, без сомнения, из-за Заклинания пареза Рагуила. Он подошел прямо к Линде и...
- Что за... - сказал парень, открыв рот.
...и перерезал ей горло одним сильным движением руки.
Результат этого поступка можно было бы назвать впечатляющим: шестифутовые полосы крови, выброшенные из раны через всю комнату, испортили шикарный дорогой пепельно-серый ковер. Глаза и рот Линды открылись в безмолвном шоке. Она прижала руку к горлу,
