Ибо мы грешны - Чендлер Моррисон
* * *
– Кажется, мы прилетели, – говорит Мюриэл, возвращаясь в грузовой отсек. – Думаю, мы на месте, – добавляет она; эти слова избыточны, но в них находят выход и ее нетерпение, и желание хоть немного успокоить саму себя. Она сидит рядом с Хэдли, потерявшей сознание. Мужчина застыл в жесткой позе напротив них. Он ничего не сказал с тех пор, как они улетели. Не шелохнулся даже. Мюриэл от него, признаться, слегка не по себе.
Девушка толкает Хэдли локтем.
– Думаю, мы на месте, – повторяет она, когда Хэдли моргает. – С вами все будет хорошо. Мы теперь в безопасности.
Хэдли с отсутствующим видом смотрит на Мюриэл.
– Это мальчик или девочка? – спрашивает девушка. – Вы уже знаете?
Хэдли продолжает тупо пялиться на нее. Она не отвечает.
Мюриэл ежится в своем кресле.
– Вы… вы уже выбрали имя?
– Имя… какое еще имя? Для кого? – спрашивает Хэдли.
– Эм… для вашего ребенка. Вы уже знаете, как его назовете?
– У меня… у меня нет детей. И никогда не было.
– Ну ладно, но… в смысле… у вас скоро будет ребенок. – Мюриэл указывает на вздутый живот Хэдли. Та медленно качает головой.
– Я не беременна.
Прежде чем Мюриэл успевает отреагировать на эту информацию или хотя бы ее обработать, в ее виске вспыхивает огненный взрыв боли. Ее голова откидывается назад, смачно ударяясь о корабельную переборку.
– Что… – успевает произнести она, и очередной безжалостный удар приходится ей в щеку. Зубы от него крошатся прямо у нее во рту – Мюриэл это чувствует.
Мужчина стоит над ней, потирая костяшки пальцев. Он меняет руку, ударяя Мюриэл в другой висок. Девушка обмякает на своем сиденье, опустив голову. С ее губ стекает густая струйка подкрашенной кровью слюны. Мужчина лезет в карман своих хлопчатобумажных брюк и достает короткий зазубренный кусочек металла. Запрокинув голову Мюриэл, он вонзает кончик лезвия ей в шею, чуть ниже уха, и начинает пилить. Мюриэл приходит в себя и пытается закричать, но вместо звука у нее изо рта вылетает фонтанчик крови. Мужчина тем временем пилит. Это трудная работа, особенно из-за небольшого размера лезвия, а также из-за того, что девушка продолжает пинаться и царапать его. Ее плоть не отделяется легко, и дело требует больших усилий. Закончив разрезать ее шею от уха до уха, мужчина вынимает лезвие и отступает назад. Из разверстой раны свисает алая бахрома, кровь плещет Мюриэл на колени. На его глазах девушка еще какое-то время корчится в судорогах, а потом замирает. Мужчина переводит взгляд на Хэдли.
– Нет… подожди, – говорит та, пытаясь встать. – У меня… у меня есть план. Хирург…
– Хирург думал, что мы прибудем на транспортном корабле, – говорит мужчина, шагая к Хэдли. – Я понятия не имею, как с ним связаться. Придется мне импровизировать.
– Нет! Не прикасайся ко мне. Это… это совсем не то, о чем мы договаривались….
– Да, ты все правильно говоришь. Но ты не смогла вести себя тихо там, в лагере, так что условия нашей сделки, как видишь, изменились.
– Нет! Не на…
– Просто веди себя тихо хотя бы сейчас.
* * *
Когда дверь кабины с шипением открывается и охранник входит в грузовой отсек, ему требуется мгновение, чтобы осознать то, что он такое видит. Девушка с перерезанным горлом, женщина со вспоротым животом, мужчина, стоящий посреди этой бойни, держащий обвисший красный пластиковый пакет, – он видит все это, но в этом нет смысла. Что тут произошло – и, боги милостивые, почему?
Охранник начинает что-то говорить – возможно, хочет задать вопрос, хотя как сформулировать его поточнее, он не знает, – и тут слова капитана из лагеря снова звучат у него в ушах.
Что вы знаете о природе людей, офицер? Вы изучали их культуру? Знаете ли вы вообще что-нибудь о том, какие они на самом деле?
Они – животные, офицер.
Хуже того, они монстры.
И половина людей в этом лагере задумала провезти контрабанду в наш родной мир.
…контрабанду.
Охранник смотрит на пластиковый пакет в руке мужчины, измазанный, весь в кровавых потеках. Он вспоминает, что в новостях о чем-то таком недавно говорили – о быстрорастущем рынке наркотиков, произведенных людьми. Ему это, впрочем, показалось пустым звоном, на скорую руку сляпанной антииммиграционной пропагандой консервативно настроенных слоев общества. Ему ведь вживую не попадался ни один представитель собственного вида, который бы знался с людьми – не говоря уже о том, чтобы употреблять их наркотики.
Охранник вспоминает о своей винтовке, оставшейся в кабине пилота, – но вдруг человек-мужчина бросается вперед и начинает полосовать его чем-то острым, снова и снова. Охранник просит его остановиться, молит о пощаде – но он забыл включить микрофон-переводчик, так что все эти воззвания в пустоту звучат на его родном языке. Впрочем, сползая на пол, он все же вспоминает пустые глаза пассажира – и осознает-таки, что переводчик все равно ничего бы не изменил в сложившейся дикой ситуации.
– Я хотел помочь, – бормочет он, когда мужчина отступает прочь и нажимает на кнопку в переборке, открывая грузовой люк во внешний мир. Он смотрит, как человек покидает судно, бережно неся в отставленной руке свой пакет с контрабандой, и шепчет напоследок: – Я просто хотел помочь.
Гора с плеч
К такому тебя жизнь не готовила.
Фильмы, видеоигры, сериалы… они заставили тебя поверить, что все будет по-другому. Не так ужасно. Возможно, удастся даже повеселиться.
Ты представлял, как запросто палишь из ружья по головам. Рубишь при помощи мачете омертвевшие конечности, даже не вспотев. Раскатываешь по заброшенным шоссе на большом ревущем мотоцикле.
Ты не был готов к тому, что насекомые прочно обоснуются у тебя в волосах – вымахавшие до таких размеров гаденыши, что впору уже имена им всем дать. От этих паразитов никак не избавиться, да и оказии не было – ты уже несколько недель кряду не мылся.
А еще ты не ожидал, что будет так много вони. Что вокруг тебя будет постоянно витать смрад гнили и распада. От тебя и от твоих спутников пахнет прескверно – и эта острая вонь так сильна, что кажется чуть ли не чем-то живым.
К голоду ты тоже оказался не готов. В желудке до боли пусто. Пайков надолго не хватило – те редкие объедки, что тебе перепадают, исчезают так же быстро, как вода, пролитая жарким летом на раскаленный асфальт.
Вода, водичка… как же хочется пить. Да, к жажде ты тоже не готов.
