Осатаневшие - Джефф Стрэнд
– Думаю, там был самосуд.
– Что?
– Ее парень вряд ли сбежал. Мне кажется, его поймали.
– С чего ты взял?
– Когда говорю с ее отцом, всегда возникает такое чувство. К тому же он сказал, что не боится возвращения всяких мстительных психов.
– Отличная работа, Скуби. Ехал бы ты, к черту, домой.
– Я остаюсь здесь.
Чак вздохнул.
– Ну, я тебе, слава богу, не отец. Постарайся не сжечь мотель дотла.
– Сделаю все, что в моих силах.
* * *
Была суббота, а значит, у Малькольма, скорее всего, выходной. Я все еще чувствовал себя не вправе появляться в их доме, так что решил провести небольшое расследование. В детстве я хотел стать сыщиком, и, хотя в моем представлении профессия сводилась к быстрым тачкам, стильным гаджетам и возможности гасить плохих парней сотнями, – поболтав с мужиком из рыболовного, я вполне мог отчасти воплотить детские фантазии.
Я зашел в магазин. За прилавком стоял тот же мужик с бородой. Неплохое начало моей карьеры сыщика.
– Ну, привет, – сказал он, улыбнувшись. – Ходят слухи, что ты тусишь с нашей легендой.
Я подошел прямо к стойке, стараясь производить серьезное и немного гнетущее впечатление.
– Я знаю, что произошло той ночью, – сказал я. – Я знаю, что ты приложил руку к смерти Брэндона Китона.
Мы уставились друг на друга.
– Это просто догадка, да? – спросил он.
– Да, – сказал я, посрамленный. – Я решил, что никому не сделаю хуже, высказав ее.
Продавец кивнул.
– Что ты об этом знаешь?
– Почти ничего.
– Ну конечно. Это наши дела.
– Но вы наверняка знаете. Я дам вам сто долларов, если вы со мной поделитесь.
– Меня там не было.
– Но вы ведь знаете, что с ним стало, да?
– Существует несколько версий.
– В какую из них вы верите?
Продавец смолчал. Я достал бумажник и вынул пять двадцаток. Положил их на прилавок. Продавец жадно посмотрел на них и придвинул ко мне.
– Брать взятки – дурной тон, – сказал он.
– Ваша совесть будет спокойна.
– Я не могу их взять. Но не буду мешать тебе накупить наживки на сто долларов.
– Если честно, мне не нужны черви на сто долларов.
– Ну, с друзьями поделишься.
– Давайте представим, что я купил червей и вернул в холодильник.
Продавец кивнул и взял деньги. Свернул купюры, сунул в карман, откашлялся.
– Брэндона Китона поймали в ту же ночь, – сказал он. – И до тюрьмы он не доехал.
– Кто его поймал?
– Люди сделали все, чтобы ему это не сошло с рук. Это все, что я могу сказать.
– Мне большего и не нужно.
Глава 8
Поднимаясь на крыльцо Малькольма, я заколебался. Я определенно собирался сунуться в чужие дела. Ничего плохого в этом не видел, но решил, что прежде, чем видеться с Малькольмом, надо бы поговорить с Рэйчел. Если она захочет, чтобы я оставил их в покое, я оставлю.
Я подошел к сараю и увидел, что на двери висит огромный, сука, блестящий латунный замок. Малькольм запер собственную дочь в сарае. Что за херня? Она его дочь, но это вообще законно? Разве это не похищение с удержанием?
Я очень осторожно постучал в дверь.
– Да? – откликнулась Рэйчел.
– Это я.
– Привет, Джейсон.
– Ты знаешь, что заперта тут?
– Да.
– Хочешь, схожу за кусачками?
– Он пытается меня сберечь.
– Заперев, человека не сбережешь. Отец рассказал, что дом моего агента сожгли дотла?
– Да.
– Если на то пошло, он подвергает тебя опасности. Попытайся они поджечь ваш дом, и ты окажешься в ловушке. Не сможешь выбраться.
– Папа смотрит. Я уверена, он видит тебя прямо сейчас.
Мне пришло в голову, что да, мой затылок сейчас вполне могут рассматривать в оптический прицел. Осознание было неприятным. Я глубоко вздохнул. Скорее всего, Малькольм не пустит мне в лоб пулю, пока я не пытаюсь разбить окно или вышибить дверь.
– Это неправильно, – сказал я. – Это похищение. Я могу позвать шерифа и попросить его выпустить тебя.
– Не надо, пожалуйста.
– Рэйчел…
– Не надо мне было выходить. Это моя вина.
– Это смешно. Ты просто не можешь принять реальность.
Рэйчел не ответила.
– Послушай, – сказал я, – если ты правда хочешь, чтобы я отстал, я поеду домой, и ты больше никогда меня не увидишь. Хочешь?
– Перестань разыгрывать короля драмы.
– Как по мне, немного драмы тут уместно.
– Говоришь так, словно мы несчастные влюбленные.
– Мне не дает покоя мысль: ты, возможно, не понимаешь, что твой отец запер тебя. На двери висячий замок. Это странно, это ненормально. Я знаю, ты мало куда ходишь, но должна же ты понимать… Если отец запирает дочь в крошечном сарайчике, это как минимум необычно.
– Я необычная. Ты же меня видел, да?
– Ты стала жертвой ужасного преступления.
– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я пошла и устроилась фотомоделью?
– Между «скрываться от людей» и «работать фотомоделью» – огромная пропасть.
– Полагаю, да.
– Я бы хотел дружить не через закрытую дверь. Если ты хочешь прекратить общение, это твой выбор, и я буду его уважать. Но предпочел бы, чтобы ты сказала: «Нет, Джейсон, мне нравится твое общество. Пожалуйста, пойди и скажи моему отцу, какое это все безумие».
– Ему плевать, что ты скажешь.
– Думаю, я смогу его убедить. И… не хочу подстегивать тебя к решению, но меня беспокоит, что он может держать палец на спусковом крючке. Полагаю, с этим стоит покончить.
Она не ответила.
– Рэйчел?
Тишина.
– Ты еще здесь?
– Да, я здесь, – наконец ответила она. Через дверь я, конечно, не мог слышать вздох – но мне показалось, что она вздохнула. – Ладно. Поговори с ним, если хочешь. Это не сработает, но если тебе станет легче, то прекрасно.
– Спасибо, – сказал я. – Прости, что отвлекаю от чтения моих комиксов.
– Они и правда забавные.
Я поднялся на крыльцо Малькольма и постучал в дверь. Увидев меня, он совсем не удивился (я решил, что он смотрел на меня из окна), но все равно спросил:
– Ты что, издеваешься?
– Я считаю, нам надо поговорить.
– Оставь мою семью в покое.
– Я знаю, что вы сделали с Брэндоном Китоном. Не осуждаю – скорее наоборот, я бы подавал патроны.
– Уходи, или я позвоню шерифу.
– Вы никому не будете звонить. Я не уйду, пока мы не поговорим.
Малькольм захлопнул дверь. Я сел в его кресло-качалку, понимая, что надо переждать, и его блеф сойдет на нет.
Через десять минут на подъездную дорожку въехала машина шерифа. Твою мать. Бейкер вышел из машины, и я поднялся ему навстречу.
