Осатаневшие - Джефф Стрэнд
– Они были не пугающие. Самые обычные клоуны.
– Отвези меня домой.
Рука Брэндона пытается юркнуть под платье. Рэйчел отталкивает его.
– Какого черта? Ты серьезно сейчас это сделал? Теперь ты еще и насильник?
Брэндон выглядит смущенным и подавленным.
– Я не насильник, – тихо говорит он.
– Ладно, ты идиот, придурок и бывший парень. Спасибо, что испортил мой день рождения.
– Бывший? Серьезно? Ты не можешь порвать со мной из-за этого.
– Поговорим об этом завтра. А сейчас я просто хочу, чтобы ты отвез меня домой.
– Хорошо, хорошо, прости, – говорит он.
А затем бросается на Рэйчел и бьет ее головой о приборную панель.
* * *
Рэйчел открывает глаза. Похоже, она в какой-то хижине. Слишком темно, чтобы разглядеть наверняка. Она привязана ремнями к матрасу на полу, а в рот ей засунута тряпка, так плотно, что Рэйчел не может ее выплюнуть.
Она приглушенно мычит и яростно бьется в путах, но не может освободиться.
Щелчок – и пламя зажигалки высвечивает примерно в трех метрах страшную маску клоуна.
Нет, целый клоунский костюм, с огромными красными туфлями. Клоун медленно идет вперед, намеренно нагоняя страху, а затем присаживается на корточки рядом с ней.
Пламя гаснет. Когда оно загорается снова, Брэндон уже держит опасную бритву.
Рэйчел снова кричит.
Клоун молча бьет бритвой, нанося глубокие порезы.
Рэйчел кричит и кричит, а клоун режет снова и снова.
Пламя гаснет.
Клоун продолжает уродовать ее лицо в полной темноте.
Снова зажигается пламя, но на этот раз это пламя паяльной лампы.
Рэйчел кричит, пока не отказывают голосовые связки.
Глава 6
– Прости, – сказала Рэйчел, очевидно заметив ужас на моем лице. – Я не переборщила?
– Что? О, нет. Нисколько. – Я глотнул пустоту вместо вишневой колы.
– Наверное, слишком много подробностей для нашего второго разговора в жизни. Мои социальные навыки малость подпорчены.
– Как тебе удалось сбежать?
– Я не в прямом смысле сбежала. Брэндон на что-то отвлекся, перестал в итоге меня мучить и ушел. Я в конце концов освободилась. Потом пришлось ложиться в больницу. Медицина в наши дни, бесспорно, способна на настоящие чудеса, но не в моем случае. Может, больница была так себе, не знаю.
– Боже.
– Люди зовут меня Болячкой. Я звала себя Девушкой в марле. День, когда с меня впервые сняли повязки… скажем так, был не лучшим в моей жизни.
– Брэндон же в тюрьме, да?
Рэйчел покачала головой.
– Больше его никто никогда не видел.
– Не боишься, что он вернется?
– Пять лет спустя? Вряд ли. Будь я азартным человеком, поспорила бы, что он убежал подальше в лес, пустил себе пулю в лоб и стал лакомым кусочком для местных волков.
– А кости и прочее не нашли бы разве?
Рэйчел рассмеялась.
– Это не то же самое, что порезать человека бритвой и прижечь паяльной лампой в большом городе. Ну, поискали чуток, без особого энтузиазма.
– Значит, он все еще может быть на свободе. – Да, я знал, что звучит банально.
– Ясно, теперь ты заговорил как папа, – вздохнула Рэйчел. – Он меня никуда не пускает. Повезло, что этот сарай мой и только мой. Будь его воля, я бы осталась в доме. А так могу хоть притвориться, что у меня есть собственное жилье.
– Ты бы ушла, если бы могла?
– Может быть. Скорее всего, нет. Постоянно об этом думаю, но я напугаю детей даже без бутафорской бензопилы. Большинство дорог для меня закрыты.
– Должно быть что-то получше, чем вот так прятаться.
– Ты так думаешь? Разве вы с друзьями пришли сюда не для того, чтобы поглазеть на монстра?
Ой.
– Да не друзья они мне. Слушай, не хочешь покататься на каяке?
– Прости?
– У меня в коттедже есть каяк, весельная лодка. Мы могли бы покататься по озеру.
– Оу… нет, это невозможно.
– Почему нет?
– Отец будет в бешенстве.
– Но в основном он разозлится на меня, так? Я готов рискнуть, если ты готова.
– Не знаю.
– Мы схитрим, – настаивал я. – Он никогда не узнает.
– Хитрить. На весельной лодке. Посреди озера.
Очевидно, нужно было подсластить пилюлю.
– У меня в морозилке куча мороженого.
* * *
Мы сидели рядом в каяке и плыли по озеру. Рэйчел согласилась уйти со мной, но только в маске, так что сейчас она напоминала Мэрилин Монро. Пока мы гребли, она сунула под маску мороженое.
– Хочешь поговорить о чем-нибудь повеселее, чем детали моей трагедии? – спросила она.
– Какой твой любимый фильм?
– «Лицо со шрамом».
– Шутишь?
– Да.
Я улыбнулся.
– Тебе нужна табличка «сарказм» или вроде того.
– На самом деле «Дамбо».
– «Дамбо». Отличный выбор.
– А у тебя какой?
– «Приключения кота Фрица».
– Не слышала.
– Это мультик. – Я умолчал о том, что он весьма откровенный.
– Выходит, нам обоим нравятся миры мультфильмов.
– Эй, я этим на жизнь зарабатываю. И не так уж часто рисую слонов под кислотным трипом.
– Он был пьян.
– Я тоже бывал. Парад розовых слонов – это не про алкоголь, поверь[3].
– Не порть воспоминания детства, – сказала Рэйчел. – Мама водила меня на «Дамбо» за день до смерти.
– Шутишь?
– Нет.
– Ну вот, теперь я чувствую себя ублюдком. Забудь, что я сказал. Как она умерла?
– Напоминаю, я предложила сменить тему, чтобы было повеселее.
– Точно. Любимая песня?
– «Где-то над радугой»[4]. У тебя?
– «Тимоти» группы «Буйос».
– Я такую не знаю, – призналась Рэйчел.
– Она о шахтерах, которых завалило, и они оказались в ловушке. Они вынуждены есть друг друга. Мелодия очень запоминается. Песня 1970 года.
– То есть когда она вышла, мне было восемь. Тогда я не так уж много песен слушала про каннибалов.
– Боже, какая ты еще молодая.
– А сколько тебе лет?
– Тридцать восемь.
– Ого, – сказала Рэйчел. – Ты мог бы быть моим отцом.
– Мог бы, черт возьми.
– Да, если бы бросил школу из-за беременной подружки!
Я посмотрел на нее с притворным презрением.
– Как тебе мороженое?
* * *
Когда я припарковался на их подъездной дорожке, Рэйчел сняла маску Мэрилин Монро. Я забоялся, что ее отец мог вернуться пораньше, но подъездная дорожка была пуста.
– Что ж, спасибо, что вытащил меня из дома, – сказала она, протягивая руку. Я пожал ее.
– Не за что. Мне понравилось.
– Да, мне тоже.
– Будешь здесь завтра?
– Попробую выкроить время в моем богатом на общение расписании.
– В это же время?
– Конечно. – Рэйчел открыла дверцу и начала выходить из машины, но остановилась и
