Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим

Уэбб издал тихий сдавленный крик, когда они двинулись в его сторону, зловеще разглядывая его желтыми сложносоставными глазами.

Но на этом кошмар не закончился.

Вся пища начала превращаться в падаль, разрываемую глубоководными паразитами и ползучими насекомыми. Запеканка из зеленой фасоли обратилась рагу из извивающихся изумрудных нематод. Оливки напоминали бланшированные яйца, раздувшиеся до размеров мячей Для гольфа, из которых рождались шевелящиеся зародыши кальмаров. Колбасный фарш буквально взорвался десятками прозрачных креветок с огромными челюстями. Запах морской воды и гниющих водорослей стал невыносимым.

Черничный пирог хлестал рыбной икрой, щетинконогие черви заполнили шоколадный торт, будто трупоеды мертвое существо, а копченая ветчина начала пульсировать, словно сердце. Гейл издала пронзительный испуганный крик, когда ветчина тоже вскрылась и из нее выскользнула чудовищная розовая миксина. Существо корчилось и извивалось, выпуская реку молочной слизи, которая быстро заливала стол. Оно подняло вытянутую, как у угря, голову и зашипело на Гейл. Затем заскользило по реке из собственных выделений в ее сторону.

Парализованная страхом и, возможно, не только им, Гейл просто сидела, не обращая внимания на капающую ей на колени слизь. Она подрагивала всем телом, будто в мозгу у нее возникали точечные спазмы. Смотрела на готовую атаковать миксину широко раскрытыми, полными ужаса глазами, учащенно сглатывая при этом и издавая сдавленные звуки.

Роджер не мог пошевелиться, как и Уэбб с Рипом.

Но Джил решил действовать. Ругаясь, он схватил существо за скользкое маслянистое туловище и сбросил со стола. Оно свернулось в кольцо, выпуская лужицу слизи, и Джил принялся топтать его, пока оно не лопнуло, превратившись в пузырящуюся массу.

«Вот и пообедали»,— подумал он, учащенно дыша.

К тому моменту Уэбб и Роджер снова обрели над собой контроль. Они бросились прочь из каюты, в то время как Рип остался сидеть на месте с пустым выражением лица.

Стряхивая с себя слизь, Гейл сердито зыркнула на Джила.

— Ты навлек это на нас. Из-за тебя это случилось. Надеюсь, ты счастлив. Надеюсь, наконец ты доволен.

Она вышла из кают-компании, и Джил перевел взгляд на Рипа.

— Что ж, они злятся. Можешь и ты мне все высказать. Уверен, то, что я сделал — или не сделал, — не отвечает и твоим ожиданиям.

Какое-то время Рип молчал. Он таращился на стол, еще недавно ломившийся от столь роскошных угощений. Теперь они превратились в омерзительное месиво из различных морских организмов, которые, переставая шевелиться, образовывали груды органической гнили и лужи смрадной слизи.

Выйдя из каюты, Рип остановился в коридоре. С того времени, как они отправились в эту чертову поездку, он постарел лет на десять.

— Еда... она превратилась в тех тварей, тех ужасных тварей,— сумел он произнести, периодически сглатывая, будто пытаясь подавить тошноту.

Джил кивнул:

— Наверное, именно этим она всегда и являлась. Даже не хочу думать о том, что вы, ребята, ели.

Рип прислонился к переборке, в свете керосиновой лампы лицо у него было желтого цвета.

— Что будешь делать, Джил? Что вообще мы сможем сделать?

— Мы можем сражаться.

— Как?

— Головой, вот как. Не принимая ничего из того, что будет предлагать нам этот дьявол. Отвергая те дары, которыми он пытается купить нас. С этого начнем. С неповиновения. С этого начинается любая война.

— А потом?

— Есть у меня пара идей. — Он приблизился к Рипу. — Оно где-то на этом корабле. Оно прячется. Не хочет выходить и разоблачать себя. Хочет играть в игры. Думаю, оно боится нас, боится любого, кто ему противостоит. Это наша карта, и мы должны ее разыграть.

— Так как мы его найдем?

Джил пожал плечами:

— Будем разбирать этот корабль по доскам, пока не обнаружим. Оно внизу. Я уверен. Мы были рядом с ним, когда погиб Кроу. Оно пыталось отогнать нас, отогнать от своего укрытия. И именно туда нам и нужно пойти.

— Возможно... возможно, нам не понравится то, что мы найдем.

— Я не вижу другого выбора.

Рип кивнул. Трясущейся рукой он закурил сигарету и глубоко затянулся.

— Не хочу это признавать, капитан... но будь я проклят, если мне не страшно.

— Это нормально, Рип. Мне тоже страшно. И на то у нас есть веская причина.

31

ЧЕРЕЗ ЧАС ДЖИЛ вернулся в кают-компанию. Ничего не изменилось. Столы по-прежнему были покрыты органической гнилью и мусором. Он думал, что дьявол корабля удалит это все, как дурные воспоминания. Но ничего подобного не произошло. Остатки пира никуда не девались, наполняя каюту — большую и вместительную, с достаточным количеством столов, чтобы можно было легко рассадить тридцать человек, — резким смрадом, будто издохший под крыльцом сурок.

Джил стоял в дверном проеме и гадал, не запустил ли он процесс, о котором впоследствии по-настоящему пожалеет, или это просто его первое сражение в очень необходимой войне. Все время он пытался бороться с гложущим чувством безысходности, призванным ослабить его ресурсы.

— Ждешь, что горничная займется этим? — раздался голос у него за спиной.

Гейл. Пройдя мимо него, она посмотрела на гниль и мусор. Покачала головой.

— Ты подвергаешь нас всех страшной опасности. Если снова так сделаешь, возможно, спасения уже не будет.

— От чего?

— От того, что, наверное, хуже всего, что мы можем себе представить.

— Ты же знаешь, что это, не так ли?

Она даже не взглянула на него.

— А ты?

Он вздохнул.

— Загадки. Ты говоришь загадками.

— Это все — сплошная загадка, Джил. Разве ты еще не уяснил?

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Нет, понимаешь.

Он смотрел, как Гейл зажигает еще две лампы, расставляя их так, чтобы равномерно осветить все помещение. Затем она положила руки на бедра и, снова покачав головой, сказала:

— Какой же бардак.

— А тебя не беспокоит, что вы все время ели то, что появилось из этой еды? — спросил Джил.

— В любом случае никто из нас не пострадал. — Она убрала свои темные волосы в хвост. — Насколько я знаю, питались мы очень хорошо.

Она пересекла помещение и открыла шкаф. Достала коробку с мусорными мешками и желтые резиновые перчатки. Без лишних церемоний принялась засовывать в мешки то, что было на столе, убирать всю ту гадость, которая когда-то была едой, а также грязную посуду.

— Что теперь будешь делать? Пожелаешь новых блюд? — спросил Джил.

Гейл перестала прибирать и посмотрела на него.

— Если попросишь правильно, можешь получить почти все. — Она покачала головой, глядя на него с презрением. — Ты слишком глуп, чтобы понимать всю сложность этого, все тонкости и компромиссы. Это потому, что ты мужчина. Ты понимаешь лишь грубую силу. Люди вроде тебя не осознают, что это — способ выживания. Это — лучше, чем голодать, умирать от обезвоживания или позволить тем тварям в тумане сожрать нас. Это — способ жить. И это лучше имеющейся альтернативы.

— Какой именно?

— И вот ты снова проявляешь глупость.

Джил проигнорировал ее слова. По понятным причинам она была взбешена тем, что он создавал проблемы. Джил принял этот аргумент, хоть и не был с ним согласен. Он помог ей убрать грязь, для чего потребовалось три мусорных мешка.

— А где здесь урна? — спросил он.

— Выбрось мусор на палубу. О нем позаботятся.

Джил ухмыльнулся:

— Боже, да у тебя все продумано, не так ли?

Гейл не восприняла это как колкость.

— Да, в некотором роде. А если сам не продумаешь, то кто тогда? Рип? Он уже все мозги себе пропил. Мой братец? Он же невротик. Всю жизнь был недотепой. Я пригласила его в этот маленький рыболовный круиз лишь из жалости и ответственности перед ним. А Роджер? Что ж, будем откровенны: он уже на ладан дышит. От него и раньше было мало толку, а сейчас и того меньше. Он подвержен сиюминутным порывам. Привык реагировать, а не действовать. Не думает головой. И мне его уже не исправить. Возможно, он всегда был таким.