Дети тьмы - Джонатан Джэнз

Паджетт задумчиво кивнул.

– Понимаю, что этот пацан кажется круче многих, но в глубине души он – ребенок. И боится, как и все остальные.

– Я думаю, ты – трус.

Я ждал удара по губам, даже подготовился, но Паджетт просто поерзал на сиденье с грустной улыбкой на бородатом лице.

– Давай я расскажу тебе историю. Чтобы объяснить мою точку зрения.

Я уставился в ветровое стекло. Он говорил, окутывая меня мускусной вонью немытого тела и кислым дыханием.

– Когда ублюдок-судья зачитал приговор, я уже знал, что будет дальше. Мой адвокат предупреждал о том, что случается с такими парнями, как я, в тюрьме. Он говорил: «Другие заключенные убьют тебя в течение недели, Карл. Наша единственная надежда – объяснить начальнику, в какой ты опасности. Может, тебя посадят в одиночку, подальше от этих бешеных псов».

Паджетт фыркнул.

– Можешь поверить, Уилл? Мой адвокат называет других заключенных бешеными псами. Словно это я должен бояться. – Он хмыкнул в ладонь. – Бешеные псы.

Паджетт нажал на поворотник и свернул налево – к выезду из города. Хотел увезти меня на какой-нибудь пустырь и прикончить там?

Я посмотрел вниз, гадая, смогу ли сломать замок, распахнуть дверь и вывалиться из машины так, чтобы не погибнуть и не попасть под колеса.

– Но я знал, что этому не бывать, – продолжал Паджетт. – Ни один судья – и уж точно ни один начальник тюрьмы – не собирался смягчать мой приговор. Видишь ли, малыш, они хотят, чтобы некоторых заключенных убивали. Насильников, детоубийц… Они говорят, что тебя приговорили к десяти годам, но на самом деле это значит, что ты умрешь в тюрьме. Черт, они даже платят заключенным за работу. Можешь в это поверить? Платят человеку, чтобы он убил другого человека. А потом говорят, что я монстр. Блин.

Мои пальцы скользнули к кнопке на дверце машины. Я должен был действовать быстро, подождать, когда Паджетт повернет налево. Тогда меня бы не сбили. Нужно было только приземлиться и перекатиться так, чтобы не сломать кости. Если у меня получится, я верил, что смогу убежать от Карла Паджетта.

– Короче, они посадили меня с главным говнюком, парнем, которого звали Генри Карлайл. – Паджетт посмотрел на меня. – Крутое имя, да? Генри Карлайл? Как у президента. Или у какого-нибудь мертвого английского философа. Но самое замечательное было в том, что Карлайл оказался мелким вором, который, выйдя из тюрьмы в первый раз, убил своего информатора.

Мой указательный палец опустился на кнопку, но мы ехали слишком быстро. По меньшей мере сорок пять миль в час. На этой скорости мне бы об асфальт содрало всю кожу, и Паджетту осталось бы вернуться и прикончить меня, хнычущего и истекающего кровью.

Нет, надо ждать.

Паджетт кивнул.

– Да, Карлайл был настоящим быком. В два раза больше меня, с ручищами, как у Самсона. А татухи… Боже, я никогда не видел столько татуировок. Парень был просто ходячим шедевром. То есть шедевр был так себе. Все его татухи выцвели и были страшными, как смерть. Но все же… – Он покачал головой и, прищурившись, вгляделся в дождь. – Льет как из ведра, да?

Я молчал, размышляя. Если он повернет налево на Т-образной развилке, я, наверное, смогу выпрыгнуть из машины. Ему придется почти остановиться, чтобы вписаться в поворот при таком ливне. Но если Паджетт повернет направо, заднее колесо, скорее всего, проедет по моей ноге, и все будет еще хуже, чем сейчас.

– Короче, – сказал Паджетт, – они посадили меня со здоровяком Генри Карлайлом, и в первую же ночь он явился по мою душу, как я и предполагал. Он не хотел дожидаться подходящего момента, как ты сейчас ждешь, когда сможешь выскочить из машины.

Я замер.

– За идиота меня держишь, парень? Конечно, ты попытаешься сбежать. Думаешь: этот тип, Паджетт, убьет меня в любом случае и оставит мою маму в той дыре. Почему бы не попытаться? – Он повернулся ко мне. – Я прав?

Мне словно врезали по ногам битой. Я положил руки на колени.

– Карлайл явился по мою душу. С ножом – приличным таким ножом. Таким бы сома потрошить. – Он горько улыбнулся. – В кино про тюрягу все время кто-то кого-то пыряет заточкой. Но зачем затачивать кусок металла, если охранники снабдят тебя филейным ножом?

Через десять минут после того, как свет выключили, Карлайл подошел ко мне. С огромным блестящим ножом. А у меня были только руки.

Паджетт замолчал. Ожидая, что я попрошу его продолжать. Я не хотел его воодушевлять. Я ненавидел этого сукина сына, но, должен признать, мне было любопытно. Так что, злясь на себя, я спросил:

– И что случилось?

Паджетт кивнул, явно наслаждаясь рассказом. Мы остановились у развилки, и Паджетт закончил историю.

– Они не говорят о том, насколько я сильный. То есть ты немного почувствовал, когда я надрал тебе задницу в подвале, но никогда не видел меня в действии. Ты знаешь, что я работал на стройке, но я не просто проектировал, Уилл, я сам строил. Мне нравилось марать руки, поднимать тяжести над головой и смотреть, как другие пачкают штаны, понимая, насколько я силен.

Паджетт свернул направо.

– Карлайл привык, что парни пресмыкаются перед ним, молят о пощаде. Подозреваю, он убил многих и думал, что я очередной труп. Он подошел ко мне со сверкающим ножом, и я едва успел откатиться в сторону. Лезвие вонзилось в матрас и застряло, так что у меня появилось немного времени. Карлайл, спасибо его татуированным мозгам, оставил нож и пошел на меня с голыми руками. Я врезал ему в переносицу, и он отшатнулся, тряся головой. Я схватился за нож и выдернул его из матраса. А потом уже сам занялся им. Гонял его по камере, делал выпады и загнал в угол между коек. Сделал вид, что хочу порезать ему лицо, и, когда он поднял руки – ведь никто, даже сумасшедший, не хочет быть изуродованным, верно? – когда его татуированные руки взлетели вверх, я всадил в него нож. Вот сюда. – Паджетт поднял правую руку и похлопал по подмышке. – Но я не убил его сразу: это бы не произвело нужного эффекта.

Он обернулся ко мне.

– Понимаешь, что я имею в виду?

Он посмотрел мне в лицо, и его веселье немного поблекло.

– Не, ты не поймешь. Это не для таких слабаков. Так что я скажу тебе прямо, малыш. То, что я сделал с Карлайлом, не было сведением счетов.

Я поднял бровь.

– Ты убил его. Как ты можешь говорить, что это не сведение счетов…

– Другие заключенные, – выпалил Паджетт. – Я сделал это для них. Понимал, что для того, чтобы сбежать, потребуется время.

Какая-то кошмарная мысль