Осатаневшие - Джефф Стрэнд

А потом… я вдруг на мгновение увидел себя со стороны.

Весь в крови, я размахивал бензопилой и хохотал как поехавший.

Во что я превратился?

Но это быстро прошло, и я продолжил бойню. Надеялся, что Куинн примерно на таком же адреналине.

Я распилил демона поперек, и наружу вывалились кишки, похожие на… вообще-то, я даже не могу сказать, на что именно. Если вы дочитали до этого места, то, наверное, можете себе представить, как выглядят выпущенные кишки. Но тут в спину мне ударили железной булавой с шипами.

Я упал вперед, сбив с ног демона, которого распиливал. Бензопила распилила его и выключилась, но я не мог насладиться этим: меня снова ударили булавой сзади. Я упал на колени.

Куинн закричала. Демон занес булаву, словно собираясь разбить мне череп, но передумал и опустил ее.

– Давайте отнесем его внутрь, – сказал он.

Какие-то демоны – с радостью сообщаю, что их было четверо, – отнесли меня в лачугу. Я сопротивлялся яростнее некуда, хотя два удара булавой, разумеется, меня частично измотали.

Войдя в лачугу, демоны бросили меня на пол. Доски подо мной не проломились, так что, видимо, хижина была гораздо прочнее, чем я думал. Возможно, мне стоило принести извинения строителям.

Несколько демонов прижали Куинн к полу. Один проткнул вилами матрас – наверное, просто чтобы поиздеваться.

Я знал, что так будет. Ну, по крайней мере, многим демонам нанесен серьезный ущерб, и они, возможно, очнутся уже после того, как я умру.

Со смирением ко мне пришел и покой. Но очень ненадолго.

Принятие судьбы сменилось ужасом и паникой. Нет! Нет! Я не готов умереть! Даже быстрой смертью из милосердия, даже топором по голове, не говоря уже об адских муках.

Куинн вскрикнула. Один из демонов вонзил нож ей в лодыжку.

– Оставь ее в покое! – крикнул я.

Демон рассмеялся.

– О, это только начало. Это еще цветочки. «Выстрогать» ее ногу до кости – проще простого.

– О себе подумай, – сказал другой, ударив меня головой об пол. – Твоя жизнь – то немногое, что от нее осталось – вот-вот превратится в сплошную боль.

– И знаешь, в чем ирония? – спросил третий, снимая и отбрасывая резиновую маску. – Ты был очень близок к тому, чтобы ничего не случилось. Расчленил Вика, но оставил в живых. А уничтожь ты его голову, он не смог бы произнести заклинание, призывающее нас. Думай об этом, вкушая участь, что хуже тысячи смертей. Это не должно было закончиться так.

Куинн снова закричала: они отрезали от ее ступни полоску плоти толщиной в пару сантиметров.

– Я сказал, оставьте ее в покое! – завопил я.

– Кори, серьезно. Ты даже не представляешь, как плохо тебе придется. Нож – это ерунда.

Куинн кричала, рыдала и молила о пощаде. Судя по всему, скоро я пойму, каково это. Но… Господи, ее крики были невыносимы. Куинн мне уже даже не очень нравилась, но все-таки…

– Отпустите ее, – сказал я. – Пытайте меня вместо нее.

Несколько демонов рассмеялись.

– Я серьезно! Это все моя вина! Это я напал на Вика! Это я должен страдать! Отпустите Куинн и утащите меня в ад вместо нее!

– Мы заберем вас обоих.

– Так пусть мне будет хуже!

Демоны снова засмеялись.

– Я не шучу! – закричал я. – Она была с Виком! Помогала ему! Это я решил его убить! Оставьте ее в покое! Оставьте! Черт возьми, оставьте ее в покое!

Я плакал. Рыдал навзрыд, не стесняясь ни слез, ни соплей. Демоны хохотали как умалишенные. Но мне было плевать.

Они отрезали от ступни Куинн еще один шматок. Демон, который это сделал, подполз ко мне и поднес плоть к моему рту.

– Открывай пошире!

– Оставь ее! – закричал я. – Это все я! Оставь ее! Оставь ее…

Глава 23

И вдруг демоны замерли. Вокруг все покраснело.

Кто-то – или что-то – навис надо мной.

– Почему? – спросил низкий, рокочущий голос. Возможно, он звучал только в моей голове.

Я не знал, что ответить, и весь трясся от страха.

– Почему? – повторил голос. Силуэт постоянно менялся, но я почти видел лицо, похожее на все маски сектантов одновременно.

– Не понимаю, о чем ты.

– Невыносимое страдание. Непостижимая агония. Зачем отдавать себя?

– Куинн этого не заслуживает.

– А ты?

– Нет.

Существо молчало.

– Ты Сатана?

– Нет. Но довольно близко.

Снова тишина.

– Мне это не нравится.

– Что?

– Самопожертвование.

– Оу.

– Я вижу тебя. Вижу насквозь. Ты имел в виду именно то, что сказал.

Да. Это и правда было так. Хотя, возможно, роль сыграло адреналиновое безумие.

– Ставить других выше себя. Те, кто присоединяется ко мне, так себя не ведут. Мое царство наполнено эгоистами. Трусами. Я не хочу видеть там тебя.

Свет в лачуге стал естественным. Демоны, увидев над собой силуэт, упали ничком.

– Вы хорошо служили, – сказало оно. – И все же это не та добыча.

– Но… – начал тот демон, что раскрыл иронию ситуации. Его кожа тут же испарилась. Мышцы, сухожилия и внутренние органы отделились от скелета, а кости рассыпались в прах.

Появилась красная вихрящаяся воронка размером едва с человеческую голову.

Демоны закричали. Их тела ломались, разлетались на куски, скручивались, давились и разделялись, чтобы пройти через портал.

Одного за другим их засасывало в воронку.

Когда исчезли все, исчез и портал.

Куинн посмотрела на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. И испарилась, словно призрак.

– Я исправлю все, что ты натворил, – сказало существо. – Живи спокойно. Ты мне не нужен.

* * *

Я стоял в офисе, рядом с кабинетом Куинн. Она определенно маялась животом.

– Все хорошо, – сказала она, заметив мои смятение и беспокойство. – Кажется, расстройство желудка.

В офис с кофе в руках зашли Пэтти и Стейси.

– Перцовый баллончик портится? – спросила Пэтти.

– Не думаю, – сказала Стейси. – Никогда не слышала, что его надо регулярно обслуживать. У меня-то электрошокер.

– А разве можно приносить электрошокер в офис?

– Конечно можно. Мы же ходим иногда по вечерам через парковку.

Я стоял в полном шоке. Я что, правда вернулся в офис незадолго до того момента, как узнал, что муж Куинн – Толедский Трупоед?

Пэтти сказала мне, что нашли еще одно тело.

Куинн согнулась пополам, наклонилась к мусорной корзине, и ее вырвало.

– Все хорошо, – успокоила ее Стейси. – Мы друг с друга глаз не спустим.

Придя на обед с Куинн, я ни словом не обмолвился о том, что все знаю. А она ни разу не подала виду, что знает, что с