Дети тьмы - Джонатан Джэнз

Слишком близко к голове мамы.

«Не делай ей больно», – подумал я. Если я порой и не знал, что чувствую к маме, то все сомнения исчезли, как только пистолет устремился к ее голове, замер и снова отстранился. Каждый раз, когда ствол проплывал мимо ее глаз и бледных щек, мое сердце подскакивало от ужаса. Человек, схвативший маму, был чудовищем, мясником и насиловал детей.

«И взрослых», – добавил я. Глупо было бы думать, что он удовлетворится детьми. Он убил тех охранников и владельца внедорожника, на котором сбежал, убил Кайли Энн Любек. А потом… потом.

Я заставил себя посмотреть на детектива Вуда.

Он лежал в луже собственной крови.

Ковер под ним раньше был уныло-бежевым, но теперь Вуда окружала винноцветная тень. Глядя на безжизненное тело, можно было подумать, что этот хороший, смелый мужчина просто спал. Но мои глаза опустились на алые прорехи у него на груди, там, где пули Паджетта пробили голубую рубашку, и я осознал: он не спит.

Понял, что детектив Вуд больше никогда не увидит трех своих детей.

Я подавил всхлип. Снаружи ветер и дождь били по крыше.

– Ах, не принимай это близко к сердцу, малыш, – сказал Паджетт. – Свиней, как он, легко заменить. Всегда найдется кто-то, чтобы занять его место.

– Заткнись, – прошептал я.

– Парни вроде этого копа думают, что они правы и что эта вера защитит их от таких, как я. – Паджетт мрачно улыбнулся. – Но парни вроде меня – настоящие головорезы. Мы – люди дела. Мы – короли горы, вершина пищевой цепочки.

Его улыбка стала шире.

– Парни, которым достается девчонка.

Мои руки сжались в кулаки.

– Заткнись! – Я ненавидел свой истерично звеневший голос, но ничего не мог с этим поделать. Я знал, о чем он говорит, знал, но отказывался этому верить – омерзительной, кошмарной правде.

Словно прочитав мои мысли, Паджетт кивнул.

– Я не виню твою маму за то, что она хранила эту тайну, Уилл. Моя репутация не безупречна.

– Ты педофил и убийца детей, – сказал я.

Я думал, это его взбесит, но он смотрел на меня спокойно.

– Это останется между мной и моими лапочками. Я хочу знать: каково иметь такого знаменитого папочку?

– Хватит, – взмолилась мама. – Просто…

Она осеклась, когда он приставил пистолет к ее виску. Не отдавая себе отчета, я шагнул вперед, но Паджетт этого не заметил.

– Не говори мне, что делать, женщина, – огрызнулся он. – Даже не смей.

Она закрыла глаза, по щекам струились слезы.

Паджетт продолжил:

– Почему бы тебе не рассказать нашему сыну, как мы познакомились? Нужно же скоротать время, пока я не закрою тебя в подвале.

Ее глаза распахнулись.

Я шагнул вперед, выставив руку.

– Ты не можешь…

Пистолет нацелился на меня, ствол смотрел мне промеж глаз. Я был уверен, что умру. Паджетт застрелит меня, маму и закопает детектива Вуда на кладбище.

Нужно было его отвлечь. Я сказал первое, что пришло в голову:

– Я думал, ты в Индианаполисе.

Паджетт запрокинул голову и расхохотался. Мне представился одержимый осел, от громкого, пронзительного ржания свело зубы.

Внутри разгорался гнев.

– Что, черт возьми, смешного?

Он смахнул слезы с глаз, медленно приходя в себя.

– Знаешь, в чем уловка? Иногда тебе просто везет. Я добрался до Шэйдленда в ночь побега и все это время был здесь. Но современные люди ужасно трусливы, и новости расходятся быстро… Все, что нужно, – одна напуганная бабка и донесение о том, что Карла Паджетта видели на пути в Техас, и готово. А я все это время прятался в Лощине.

По спине у меня побежали мурашки. Он был здесь все время? В лесу за моим домом?

– Да, малыш, – сказал он, изучая меня. – Я видел, как те парни накинулись на тебя.

Я уставился на него.

– Ты был здесь?

Он кивнул.

– И я видел, как ты все это терпел.

Прежде чем я смог ответить, мама сказала:

– Уилл, я должна кое-что рассказать тебе о Пич.

Лицо Паджетта закаменело, его глаза и ноздри расширились, он прижал дуло к ее уху.

Я шагнул вперед, но Паджетт прорычал:

– Сядь на диван, если не хочешь, чтобы я разукрасил комнату мозгами твоей мамы.

Я подчинился.

– Итак, я добрался до Шэйдленда, – благодушно продолжил он. – Осмотрелся и понял, что город совсем не изменился с тех пор, как я уехал.

Я изумленно уставился на него.

– Что значит «уехал»? Ты же не отсюда, а из Бедфорда.

– А, – сказал он. – Ты об этом.

Он наклонился к маме, его губы почти коснулись ее уха.

– Может, расскажешь ему об этом, милая?

Мой желудок сжался от этого слова, но я заставил себя спросить:

– О чем он?

– Он… – начала мама, и ее голос так дрожал, что, казалось, готов разбиться. – Он…

– Вот черт, – сказал Паджетт. – Раз уж у твоей мамочки отнялся язык, расскажу сам. У меня здесь было много работы. Я построил, наверное, половину зданий в этом городе. И узнал нескольких местных дам.

– Ты лжешь, – сказал я.

Паджетт улыбнулся, ничуть не смутившись.

– Видишь ли, для тебя я чудовище. Бука. Ты не можешь представить, что твоя мама в меня влюбилась. – Он мерзко мне подмигнул. – Но так и было, сынок. Они все меня обожали. Некоторое время я менял их как перчатки. У меня было больше кисок, чем нужно. Замужние или одинокие, они выстраивались в очередь, чтобы мистер Карл Паджетт их обслужил.

Я не мог это слушать.

– Ни одна женщина тебя не захочет. Ты воняешь.

– Ты знаешь, что это правда, парень. Я вижу это в твоих глазах. Кстати, о глазах… Они – мои. Ты разве не заметил?

Мои ноги дрожали. Живот крутило. Словно все мое тело отвергало возможность того, что у нас с Карлом Паджеттом одни гены.

– Ага, – сказал Паджетт, буравя меня взглядом. – Ты мой сын, а не мамин. У тебя мои глаза, мой подбородок. Черт, ты такой же худощавый, как я. Но если подкачаешься, малыш, будешь сильней всех вокруг. Прямо как твой папочка.

– Замолчи! – заорал я.

– Это правда, – сказал он. – В общем, я провел в Шэйдленде прекрасные деньки, и это место стало мне домом.

– Если ты так долго жил здесь, – сказал я, – почему о тебе не говорят?

– Ты же знаешь людей, Уилл. Если бы я был рок-звездой или известным спортсменом, они бы признали меня. Возможно, назвали бы улицу в честь старого доброго Карла Паджетта. Но превозносить убийцу? Черт, да они, наверное, и себе-то не признаются, что я здесь бывал. – Он тяжело вздохнул. – Но, Уилл, я могу сказать, что вернуться домой здорово. Славно вновь увидеть милую попку твоей мамочки.

Прежде чем я смог ответить, он встал, рывком поставил маму на ноги и кивком указал на кухню.

– А теперь давайте все вместе прогуляемся в подвал. Мне