Снежные ангелы - Лукас Мангум
Шлагбаумы подпрыгивали и раскачивались так слабо, что Мартин не заметил бы этого, если бы не наблюдал так пристально. Должно быть, в воздухе витал легкий ветерок, хотя, когда он выходил из офиса, его не было. Он ворчал про себя и размышлял, не стоит ли ему рискнуть и обогнуть шлагбаумы. Отрывок из одного из подкастов о рестлинге, который он слушал, заставил его замереть на месте.
"Стоп. Поезд идет".
Он откинулся на спинку кресла и вздохнул, пытаясь расслабиться.
"Нет смысла оставлять Марти-младшего сиротой, а Сондру вдовой".
Даже если он иногда подозревал, что она желает ему смерти.
Кружащиеся снежинки материализовались в мигающих красных огнях.
Казалось, они появились из ниоткуда, но этого не могло быть. Он знал, что завтра ночью в этом районе ожидается метель, но ничего не слышал о том, что сегодня ночью будет сильный ветер. Он крепче сжал руль и попытался откинуться на спинку сиденья.
Шли минуты, а поезд все не приходил, но шлагбаумы не поднимались, огни продолжали мигать, а колокола звонить. Снежинки плясали в ярко-красном свете, как искры от невидимого пожара. Мартин перевел взгляд с часов на приборной панели на рельсы и шлагбаумы в обоих направлениях. Он подумывал о том, чтобы позвонить своей жене, но на семейной консультации он пообещал ей и их психологу, что не будет звонить только для того, чтобы поговорить с ней о таких тривиальных вещах, как пробки на дорогах или, казалось бы, вечные железнодорожные переезды. Итак, он просто сидел там, полный напряжения, и бормотал бессмысленный поток проклятий, ни к кому не обращаясь.
Когда блокада, наконец, была снята, свет погас и звонки прекратились. Поезд так и не пришел, и Мартин задумался, что все это значит. Он думал, что разозлится еще больше, но возбуждение покинуло его мышцы, как воздух покидает сдувающийся воздушный шарик. Сейчас он просто хотел лечь спать.
"Впереди еще много миль", - напомнил он себе, вспомнив старое стихотворение, которое читал в колледже.
Он снова включил передачу и поехал вперед.
Легкий снежок все еще заметал следы впереди. В свете фар снежинки казались бледными и призрачными. Если бы он не прожил всю свою жизнь на северо-востоке, он мог бы подумать, что это пепел от ближайшего пожара. Но он прожил в городке Сильвер-Лейк на востоке Пенсильвании все свои тридцать семь лет, за исключением четырех, которые он провел в Калифорнии, учась в колледже. Он хорошо знал снег. И слякоть. И ледяной дождь.
Передние шины его "кадиллака" съехали на рельсы. Снежинки посыпались на ветровое стекло и капот. Они с тихим шелестом падали на машину, едва ли за секунду до того, как растаяли. На улице было холодно, но, слава богу, не настолько, чтобы это месиво прилипло.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло дальше. Сначала двигатель его автомобиля перестал гудеть без всякого предупреждения. Затем все фары автомобиля, как внутренние, так и внешние, погасли. Где-то в середине этих двух странных событий его машина полностью перестала двигаться. Еще более странным было то, что воздух в салоне из относительно теплого превратился в обжигающе холодный, что произошло слишком быстро, учитывая, что его машина заглохла менее чем за двадцать секунд до этого. Его пальто, шапки и перчаток было недостаточно, чтобы предотвратить внезапное падение температуры. Еще более необъяснимым было то, что стекла во всех его окнах покрылись непрозрачным льдом не более чем за три секунды. Раздался пронзительный скрежещущий звук, похожий на звук вынимаемых из ножен ножей.
Все его раздражение и усталость как рукой сняло. Его охватила глубокая, детская паника. Он схватился за дверные ручки, но передумал, внезапно забеспокоившись, что кто-то снаружи его машины - что бы ни стало причиной этого - может надеяться, что он попытается убежать пешком.
"Не будь смешным", - сказал он себе, но почувствовал себя не в своей тарелке и все еще не мог заставить себя выйти из машины.
В ледяной темноте он выдохнул пар изо рта. Он засунул руки в перчатках подмышки, чтобы согреть их. Пребывание в ловушке и холод напомнили ему о кошмарных моментах, которые, как ему казалось, он уже забыл. Однажды зимним днем хулиган по имени Кенни Уитон собрал несколько своих последователей, запихнул шестиклассника Мартина Стрибера в вонючий мусорный контейнер и закрыл крышку. Сколько Мартин ни кричал и ни колотил по стенам, никто не пришел ему на помощь. Он сидел в грязи, отмораживая себе задницу и гадая, сколько времени ему потребуется, чтобы умереть.
Неудивительно, что он терпеть не мог безделья.
"Если ты будешь двигаться, они тебя не поймают".
Мартин попробовал повернуть ключ в замке зажигания. Раздался сухой щелчок. Он посмотрел на свои заиндевевшие окна и снова подумал о том, чтобы выйти на улицу. Он проверил свой телефон, чтобы узнать, сколько у него времени до того, как может появиться поезд, который уничтожит его и его машину. Экран телефона был пустым, и он не включился, когда он нажал на кнопку сбоку.
- Что за черт? - пробормотал он.
Он потянулся к дверной ручке и остановился. Стекла с шипением прояснились, как будто кто-то вылил кипяток на крышу машины. Двигатель снова заработал. Он сел за руль и нажал на газ. Хотя жара снова усилилась, его зубы не переставали стучать.
3.
В другом месте вокруг неоновой вывески "Местечко Гарри" образовался снежный завал. Под мерцающими разноцветными огнями несколько десятков машин заполнили изрытую выбоинами стоянку. Еще больше машин стояло по бокам Мэдисон-авеню. "Местечко Гарри" всегда собирал толпу, даже по вторникам, в основном благодаря их живому караоке-бэнду. Группа из пяти человек, известная как "Местечко Гарри", воссоздала все - от Карди Би до Ника Кейва и The Bad Seeds - с помощью фортепиано и синтезатора, акустической и электрогитары, электробаса, барабанов и даже саксофониста. Их напыщенная, плотная аранжировка могла заставить любого, кто был достаточно храбр или пьян, выйти на сцену и спеть, чувствуя себя при этом рок-звездой, независимо от того, насколько фальшиво они себя вели.
Сейчас для двадцатисемилетней Беверли Грант настал звездный час. Она выбрала песню "Твоя любовь - мой наркотик" Кеши, старую, но очень приятную песню. Она даже несколько раз репетировала ее, прежде чем отправиться куда-нибудь на вечер, потому что была влюблена в басиста Мела и надеялась, что хорошее исполнение привлечет его внимание.
Мел был высоким, с
