X-COM: Первый контакт (СИ) - Грей Денис

Загудев мотором, машина стремительно рванула по заснеженной дороге, оставляя позади искристые следы в белоснежной пелене. Свет фар выхватывал из темноты черные силуэты деревьев и сплошные заборы центральной улицы за которыми виднелись жилые дома, преимущественно двухэтажной конструкции. Колея, проложенная колесами, мерцала, как звезды на ночном небосводе, отражая красоту зимнего пейзажа, пронизанного напряженной тишиной.

Илья посмотрел на бойцов, что сидели на заднем: трое. Совсем юнцы. Не более двадцати каждому. На лицах тревога, в глазах страх. Скорее всего, опыта нет совсем. Только от мамкиной сиськи оторвались. Оружие схватили обеими руками. Вцепились, считай, до белых костяшек. Не дело так! Затекут пальцы, потом хрен ты что сделаешь. Не слушаются, и всё тут. Особенно на холоде.

Видно, что нервы на пределе. Нужно было отвлечь бойцов. Заодно и пообщаться с ними. Узнать, кто же на самом деле перед ним? Вести в бой малую группу, совершенно не зная о том, что у них в голове, такое себе занятие… А то, что будет бой, Илья был уверен. Участковый столкнулся с вооруженной группой противника. Был атакован. В одиночку, да еще и будучи раненым, с группой ему естественно не справиться.

— Представиться по форме! — Илья грозно окинул взглядом каждого.

— Лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик Зияттулин Артем Ильдарович. 1927 года рождения. — отчеканил тот, что сидел слева. Круглолицый, с овальным разрезом выразительных карих глаз. Серьезный. Голос ровный, несмотря на явное волнение. Пальцы так и плясали по прикладу ППШ.

— Какой боевой выезд по счету?

— Первый, товарищ старший лейтенант!

— Откуда сам, Артем? — нужно было дать бойцу немного выговориться. Все равно пилить им предстояло еще минимум минут двадцать. Да и в общем, такие вот знакомства делали человека не таким отстраненным. Чтобы он знал, что им интересуются и на него не наплевать.

Артем чуть улыбнулся. Было видно, что обращение к нему по имени, от старшего по званию, ему очень приятно.

— Из Казани я. Ну, не прямо из города, а поселок там, в семидесяти километрах. Олы Этнэ. «Большая Атня». Там и жили с отцом и мамой. Сестренки еще там. Гакиля. Ей шесть. Как раз перед войной родилась. И Лея. Ей восемь. — Артем еще раз улыбнулся. При упоминании сестер он сказал их имена с особой нежностью. Что не ускользнуло от внимания Ильи. Было видно, что парень их очень любит.

— Ясно. Чем занимался в войну, после?

Артем пожал плечами и коротко ответил: — Выживал. Голод был… — Сказав это, он сильно погрустнел и потупил взгляд. Видимо, за время войны с его семьей случилось что-то нехорошее.

Чтобы не дать ему уйти в себя, Илья решил сменить тему. — А скажи, Артем, Гакиля — это что означает?

Парень снова улыбнулся. — Умница. Это значит — умница!

— Хорошее имя. Красивое! — Илья улыбнулся бойцу в ответ.

— Лея?

— Ласковая.

— Тоже прекрасное имя!

Артем кивнул и еще раз улыбнулся.

Илья продолжил знакомство с Зияттулиным: — Ну а в органы как попал?

— Стреляю. И с математикой знаком. Географией. На районных состязаниях победил. Там меня и пригласили. Сначала в Казань, а оттуда в школу № 101. — Артем ответил спокойно и как бы невзначай пожал плечами. Илья заметил, что гордиться собой он не любит. И это было хорошо. Наверное, это самое главное качество солдата. Гордыня многих погубила. Гордец ставит себя выше других, и люди этого не прощают!

— Ясно. — Илья кивнул. В принципе, путь как и почти у всех. Особенно сейчас. Кадров катастрофически не хватает.

— А откуда ты с предметами так знаком, что отличился?

— Мама — учитель начальных классов. В поселке.

— Понятно. А стрелять где научился?

— Отец научил. Он в охотниках всю жизнь. И дед — тоже.

— Живы?

Парень покачал головой. — Нет. Отец на фронте, в сорок четвертом, под Житомиром. Дед остался. Его не призывали — возраст. За семьдесят было. Рвался добровольцем, но вернули. Мы-то не совершеннолетние. Нас тогда шестеро было…

Артем снова погрустнел. Илья догадался, что в их семье было больше детей. А теперь, видимо, они остались втроем с сестрами. Голод. М-да… История почти как и во всех семьях сейчас.

Видя, как Артём скисает, Илья решил его немного спровоцировать. Чтобы адреналин почувствовал. Не дело ехать на бой вот таким!

— Слушай, сестры с мамой там, а ты тут. Дед старый. Как ты-то уехал? — Илья пристально посмотрел Артёму в глаза.

— Не бросал я их! — парень вспылил. — Там работа за копейки, а тут зарплата и паек. Всё им и отправляю! С меня тут больше пользы для них!

Результат был достигнут. Огонь в глазах, резкие фразы и главное, сжаты кулаки. Теперь перед Ильей был боец, а не напуганный сопляк. Это хорошо! Может и выживет. Однако, видя, что парень продолжает закипать и может сейчас нагородить лишнего, Илья решил осадить мальца. — Отставить полемику, лейтенант! Думать о задании! Оружие проверьте!

Парень вмиг умолк. — Есть думать о задании. Есть проверить оружие!

Он затарахтел своим пистолетом-пулеметом, проверяя, не клинят ли в барабане патроны, и как свободно ходит затвор. Видя, что боец немного успокоился и занялся делом, Илья для себя подвел итог беседы: по большому счету, этот здесь для того, чтобы помочь семье. Осуждать его за это, конечно же, нельзя, но будет ли он рисковать своей жизнью, когда станет необходимо? Вот в чем вопрос! Скорее всего, нет. От мертвого семье помощи не будет, и он это знает. Взял на заметку.

Закончив с Зияттулиным, Илья перевел свое внимание на второго, что сидел посередине.

Этот был огненно-рыжий и весь в веснушках. На узком вытянутом лице — шрам. Он тянулся от левой ноздри, дальше шел вниз и касался губы, заканчиваясь у края рта. Глаза у парня были светлые, но какого именно цвета, в темноте салона машины было не разобрать. Скорее всего голубые, но Илья не был уверен. Не дожидаясь команды, этот выпалил сразу: — Лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Сергей Петрович Самарский. 1928 года рождения. Проживал по адресу: город Ростов-на-Дону, улица Петровская, семь. Отец — тракторист. Призвался в сорок втором. Танковые. Комиссовали в сорок пятом. Ранение под Кенигсбергом. Мать — домохозяйка. Жива. Братьев и сестер не имею.

Этот Самарский Илье не понравился. Он был либо наглый, либо глупый. Раскрывает рот, когда его не просят. Илья решил немедленно пресечь нарушение субординации.

— Отставить, товарищ лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Сергей Петрович Самарский! Вам не говорили, что без разрешения старшего раскрывать рот нельзя?

Самарский смутился и вмиг побледнел. — Так точно, товарищ старший лейтенант… Я…

Он хотел было что-то добавить в свое оправдание, но Илья, предвидя, что дальше ему придется выслушать целую партию словоблудия, перебил лейтенанта.

— Какой боевой выезд по счету?

— Первый, товарищ старший лейтенант!

— Шрам где заработал?

Не ожидавший такого вопроса Самарский раскрыл рот и рефлекторно почесал свой шрам. Видя, что командир в лице Ильи спрашивает на полном серьезе и не собирается от него отстать, он решился ответить: — Я… В детстве, товарищ старший лейтенант. Еще до войны. В школе. Когда в Красном уголке знамя на пол упало, мальчишки не хотели его поднимать. Я поднял и морду им набить хотел.

— За что?! — Илья немного опешил. Идея бить морду своим школьным товарищам ему показалась не то чтобы здравая…

— Это же наше знамя! — из полумрака кабины на Илью уставились полные негодования голубые глаза. Теперь, когда Сергей придвинулся ближе к Илье, он смог наконец разобрать цвет его глаз. — Товарищ старший лейтенант! Это же красное знамя нашего класса! А они… Как я мог мимо пройти?! Да я…

— Отставить!

Илья сам почесал затылок. Перед ним был идейный. Именно идейный человек, который в силу своего возраста еще не набрался достаточно ума, но уже начал требовать от других того же, во что твердо верит сам. В этом не было ничего предосудительного, таких много, признаться, Илья и сам с большим уважением относился к знамени. Но бить своих одноклассников, пусть и за это, нет! Так точно нельзя! Это глупо и безрассудно во-первых, а во-вторых, тем самым настраивать коллектив против себя.