Дети тьмы - Джонатан Джэнз
– Это Брэд и Курт сделали, да? – пробормотала Пич.
– Курт там был, – сказал я. – А Брэд – нет.
– Он один тебя так побил?
Я посмотрел на нее не заплывшим глазом.
– Думаешь, он смог бы?
Она пожала плечами.
– Не знаю.
Я смотрел в ее широко раскрытые глаза своим здоровым и попытался представить, каким она видит меня. Ее старший брат, герой, сидел здесь, избитый, будто поверженный воин. Я был ее защитником, и если меня смогли победить, то кто спасет ее от чудовищ?
Я криво ухмыльнулся.
– Курт привел с собой пару дружков. Они набросились на меня скопом.
Пич улыбнулась, приободрившись. Я хотел пошутить о том, какой довольной она выглядит, но решил, что не стоит. Пока она не волновалась, мир не сходил с орбиты. Ее старший брат все еще был непобедим.
– Корзина в шкафу, – сказал я. – Нужны салфетка, марлевые компрессы… все, что найдешь.
– Я знаю, где корзина, – надменно проговорила она, но сделала, как я сказал. Я с любовью смотрел, как она снимает аптечку с полки. Казалось, эта штука больше ее самой. Внутри царил хаос, все предметы были свалены в кучу. По крайней мере, ничего не пропало. Она поставила корзину на раковину и достала бутылочку «Тайленола».
– Не собираешься сперва обработать порезы? – спросил я.
– Будет больно, – сказала она, словно это я был маленьким, а она – старшей. – Проглоти, а потом мы тебя почистим.
– Ладно, док, – ответил я.
Несколько секунд она возилась с бутылочкой, высунув от напряжения кончик языка. Вздохнула.
– Не могу открыть.
– Вот, – сказал я. Открутил крышку и вытряхнул на ладонь три таблетки.
– Не так много, – предупредила она.
– Хорошо. Можешь налить мне воды?
– Постой, – сказала она. Открыла дверь и выбежала из комнаты. Немного погодя вернулась со стаканом со своего прикроватного столика.
– Тебе нужна свежая вода, – объяснила она, выливая ночную. Наполнив стакан вновь, она протянула его мне и смотрела, как я глотаю таблетки.
– Почему они тебя побили? – спросила она.
– Трудно объяснить.
Она открыла шкаф, нашла новую тканевую салфетку и намочила ее под краном.
– Из-за девочки?
– Это всегда из-за девочки.
Она промокнула мои разбитые губы.
– Почему мальчишки такие тупые?
– Это нехорошее слово, Пич.
– Глупые?
– А это еще хуже.
– Ясно. Так почему они такие тупые?
Я хихикнул, но смеяться было слишком больно. Мои ребра ныли так, словно я был ковриком, который выбивали слишком долго.
– Мальчишки не уверены в себе.
– Что значит неу…
– Это значит: ты думаешь, что недостаточно хорош, и боишься, что девочка найдет кого-то получше. Поэтому ведешь себя грубо.
Тихо-тихо Пич сказала:
– Я так себя с Аннабель чувствую. Что я недостаточно хороша.
Я уставился на нее, а потом понял, что она имела в виду дочь начальника Кавано. Я вспомнил, что он говорил о Пич прошлой ночью.
В глубине моей души что-то заныло.
«Господи, почему, – думал я, – такие малышки, как Пич, должны так ужасно себя чувствовать? Почему с такой милой, доброй девочкой обращаются как с грязью?»
Я проглотил комок в горле.
– Ты лучше Аннабель, Пич. Лучше всех. Даже не сомневайся.
Она намочила другой уголок белой салфетки, по которой уже расплывались красные пятна.
– Ты так говоришь, потому что ты мой брат.
– Нет, это правда. – Я помедлил. – Ты замечательная. Большинство сестер не будут так помогать своим братьям. У тебя доброе сердце.
Она отстранилась и нахмурилась.
– Ты шутишь?
Я покачал головой. Она долго на меня смотрела.
Потом ее лицо просветлело, и она вновь принялась промокать мои ссадины.
– Спасибо.
Мне стало лучше – впервые за много часов. Пич меня всегда успокаивала.
– А почему у тебя грязь на лице? – спросила она.
– Не думаю, что они мыли руки, прежде чем меня избить.
Она сунула руку в корзину и достала «Неоспорин».
– Это не даст тебе… – Она нахмурилась, вспоминая слово.
– Заразиться? – подсказал я.
– Ага, – сказала она. – Заразиться.
Она начала наносить на ссадины антисептический крем, но я почти не обращал на это внимания. Что-то в этом простом слове… грязь… не давало мне покоя. Почему? Почему оно напоминало мне о прошлой ночи? Не о Кайли Энн, Крисе или Мии, даже не о Кавано и его помощниках. Нет, оно было связано с черным «мустангом»… с бегством от Эрика Блэйдса и остальных… с кладбищем.
Я ахнул, все мое тело напряглось.
– Я сделала тебе больно? – спросила Пич, отдергивая тюбик «Неоспорина».
Я сглотнул и рассеянно покачал головой.
– Пич… когда на кладбище последний раз были похороны?
– Что такое порохоны?
– По-хо-ро-ны, – поправил я. – Когда там зарывали тело?
Искра узнавания вспыхнула в ее взгляде.
– Пару недель назад. Ты был на тренировке.
Меня словно ударили в живот.
Ее карие глаза скользили по моему лицу.
– Уилл? Что-то не так?
– Я должен позвонить Флинну и Вуду.
– Кто они? – поинтересовалась Пич.
Я прошел мимо, вылетел из ванной в коридор, не чувствуя ног, и набрал номер, который дал мне Вуд.
– Что случилось? – спросила Пич, спеша за мной.
Жестом велев ей помолчать, я сконцентрировался на телефоне.
– Алло, – ответил голос Вуда.
– Это Уилл, – сказал я. – Берджесс.
Пауза.
– Что-то не так, Уилл?
– Да.
Пич жужжала над ухом, как комар.
– Хочешь, чтобы мы приехали? – спросил Вуд.
Я кивнул, а потом вспомнил, что Вуд не может меня видеть.
– Да. Чем скорее, тем лучше. Возьмите лопаты.
– Лопаты?
– Ага. Думаю, я знаю, где найти то, что осталось от Кайли Энн.
* * *
– Что происходит? – спросила мама, выходя из кухни.
– Думаю, я знаю…
Я осекся, вспомнив о сестренке. Хотел поделиться своими подозрениями с мамой, но понял, что сказал уже слишком много в присутствии Пич.
– Можешь на минутку уйти в ванную? – попросил я ее.
– Так они Кайли Энн не могут найти? – уточнила Пич.
Мама смотрела на меня, поджав губы.
– Уилл.
Я откашлялся.
– Пич, мне нужно поговорить с мамой…
– Она остается на ночь у Уоллесов, – сказала мама.
– У нас пижамная вечеринка, – подпрыгивая, сказала Пич.
Я нахмурился. С одной стороны, это было хорошо. Если предчувствие меня не обманет, я не хотел, чтобы Пич зашла на кладбище и увидела что-то, что будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Но провести ночь вне дома?
Это мне не нравилось.
– Разве она не мала для пижамных вечеринок? – спросил я.
– Она ходила на них и раньше, – с холодком сказала мама. – Думаю, я знаю, что нормально для моей дочери.
Я взглянул на Пич.
– Когда ты уезжаешь?
– Мы должны были отправиться десять минут назад, – сказала мама. – Но появился ты, словно жертва ограбления.
Я наклонился и посмотрел на Пич.
– Обещаешь не лезть в неприятности?
Она кивнула.
Я положил руки ей на плечи.
– И никуда ни с кем не ходить, неважно, что они говорят?
Пич кивнула.
Мама сказала:
– Ты пугаешь ее, Уилл.
«Хорошо, – подумал я. – Немного страха
