Пассажир - Джек Кетчам

- Угу.

Она взглянула вниз по лестнице. Остальные достигли низа, и Эмиль пристально смотрел на них с подозрением, нахмурив брови.

- Этот человек был вашим сокамерником. Он пробыл там всего три дня. Вы избили его до комы. Почему?

- Он мне не нравился.

Охранник улыбался.

- Он вам не нравился, потому что он убил свою жену и детей. Своих детей. Вы, кажется, очень переживали из-за этого.

- Никому не нравятся детоубийцы. Может, мне больше, чем другим. И что с того?

- Что, если я скажу вам то, чего вы еще не слышали на полицейской волне?

Она оглянулась через плечо. Эмиль передал Мэрион Рэю и поднимался по лестнице. Он был уже на полпути.

- Что, если я скажу вам, что только что видела, как эти люди застрелили четырех- или пятилетнюю девочку, просто чтобы украсть машину? Вы все равно позволите им уйти отсюда? Потому что именно это они и сделали. Убили мужчину, женщину, девушку-подростка и пятилетнего ребенка, мистер Харп.

Она почувствовала присутствие Эмиля прямо у себя за спиной и знала, что он слышал последнюю часть, но ей было совершенно наплевать, что и сколько он услышал, и ее гнев был настоящим, когда она повернулась к нему.

- Скажи ему! - потребовала она.

Эмиль выглядел слишком удивленным, чтобы ответить.

- Это правда? - спросил Харп. Эмиль просто смотрел на него. - Ты сутенер и детоубийца, мудак?

Затем внезапно замешательство Эмиля, казалось, разрешилось само собой. Он обхватил ее за шею, стащил со ступеньки, на которой она стояла, выхватил из-за пояса пистолет и приставил дуло к ее лбу, обдав ее горячим кислым дыханием.

- Гребаная сука!

Охранник позади них поднял автомат.

- Давай, - сказал Харп. - Пристрели ее. И потом, я полагаю, ты собираешься пробиваться отсюда с боем, верно?

Она взглянула на Билли и увидела, что он вытащил револьвер Мэрион. Харп тоже это увидел.

- Похоже, так и есть, - сказал он. - Вы - просто кучка идиотов, знаете об этом?

- Отойди!

Он ударил ее по лбу стволом пистолета. Его рука душила ее. Из глаз сыпались искры, но она старалась не упасть.

- Отойди, черт возьми!

Он ударил ее снова, на этот раз сильнее, точно в то место, которым она ударилась о лобовое стекло несколько часов назад, так что у нее снова пошла кровь, но даже сквозь яркую, распространяющуюся волну боли она чувствовала, как он дрожит, от страха или гнева, или от того, и другого, и это подпитывало ее собственный гнев, удерживая ее на плаву над болью. Она осознавала, что все внизу наблюдают за ними, и что в этом месте стало практически тихо, что кто-то, наконец, покончил с хаосом, который они слушали всю ночь. Так что в третий раз, когда он ударил ее, это прогремело у нее в ушах, как удар по барабану.

- Вам нужен мертвый адвокат? Вы ее, черт возьми, получите! - закричал Эмиль.

- Ты уже делаешь это, понимаешь?

- Что?

- Я сказал, что ты уже это делаешь. Ты портишь свой товар. Дурак.

И это было чистой правдой. Она чувствовала, как теплая кровь стекает по ее щеке. Эмиль, казалось, не понимал.

Она же понимала. Надежда, словно птица, вдруг улетела вниз по лестнице.

- Я говорил, что то, что ты сделал или не сделал, ничего не меняет? - сказал Харп. - Мистер Саа сказал обратиться к Харрисону, я обращаюсь к Харрисону. Теперь ты понял, невежественный сукин сын?

Тогда он, наконец, понял, опустил пистолет, отпустил ее, и она упала на колени у лестницы. Харп протянул руку. Эмиль поколебался, а затем отдал ему пистолет. Затем повернулся к Билли внизу.

- Спрячь револьвер, Билл.

- Я с этим человеком ни о чем не договаривался, - сказал Билли.

Револьвер был направлен прямо на Харпа.

- Ты ему тоже не нравишься. Убери револьвер.

- Все в порядке, - сказал Харп. - Пусть держит, если хочет. Не имеет значения.

Он кивнул. Всего один раз. И внезапно комната взорвалась выстрелами, все пули полетели в сторону Билли, по меньшей мере, из дюжины стволов одновременно. Рэй и Мэрион упали ничком рядом с ним, прикрыв головы руками, пока Билли дергался и извивался, как какое-то существо без костей, извергающее плоть и кровь. Огонь вырывался из стволов, пули рвали его со всех сторон, удерживая на ногах, пока он не рухнул, как мокрый мешок, все еще сжимая револьвер в окровавленной правой руке.

Второй раз за ночь она почувствовала густой и мерзкий запах пороха и снова подумала о маленькой девочке. По отношению к Билли она вообще ничего не испытывала, даже удовлетворения. Для нее это не было неожиданностью.

Она посмотрела на Эмиля. Его лицо было белым, рот безвольно отвис. Без пистолета он казался меньше, сжался до обычного слабого бесцельного человека. Харп прошел мимо них по лестнице, ничего не сказав никому из них, мимо Мэрион и Рэя, поднимавшихся с пола, мимо растекающейся крови Билли. Эмиль наклонился и помог ей подняться, и они последовали за Харпом, ноги Эмиля так же подгибались, как и ее собственные. Охранник шел сразу за ними. Они следовали за Харпом, когда он пробирался сквозь толпу и пороховой дым, как движущаяся скала или какой-то живой, дышащий бог, мимо байкера, раненного в ногу в перестрелке, похлопав его по плечу, а тот улыбнулся в ответ. Они последовали за ним в дальний конец комнаты, где он открыл дверь и повел их вниз по еще одной лестнице в темноту.

* * *

Билли был здесь в один момент, а в другой момент его уже нет, и так было всегда, думал Эмиль, и для копа, и для той семьи, и для всех остальных, и в этом нет ничего поразительного, ничего такого, что могло бы особенно встревожить человека. Поэтому он решил, что его беспокоит эта гребаная комната и то, что в ней происходит, - темнота комнаты и длинные движущиеся тени на грубых каменных стенах, когда они спускались по лестницы, - темнота, если не считать свечей и мерцающего камина в самом конце комнаты. Значит, его беспокоила комната? Гребаная комната?

А, может, этот гребаный алтарь?

Потому что так оно и было. Чертов алтарь, три длинных широких плиты из цельного гранита, - мудаки и богатые сучки собрались вокруг него, кучка странных зомби, занимающихся своими делами, столпились