Безумная королева (СИ) - Велесов Олег

А мне эта игра не нравилась. Во-первых, мы не в цирке. Тварей в округе я не чувствовал, людей тоже, но лес стоял сумрачный, неприветливый, девственный. Мало ли что может случиться. Волчья яма, капкан. В таких местах легко споткнуться о камень, о поваленное дерево, провалиться в овражек. Надо следить за каждым шагом, иначе можно так зевнуть за всеми этими играми в клоунов, что не сразу и сообразишь, что случилось. Во-вторых…

Меня настораживало отношение Киры к Филиппу. Она не скрывала своей симпатии к пацану, пусть это и выражалось в гротескном виде. У девочки никогда не было друзей среди ровесников. Если Савелий сумел навести мосты с ребятишками из рыбацкой деревни, то Кира выглядела букой. Она держалась особнячком, и единственным другом для неё была Алиса, я бы даже добавил: примером для подражания.

И вот откуда-то нарисовался Филипп. Пацан не плохой, наговаривать не стану, весёлый, общительный. Но он из другого мира, обычный человек, для моей дочери не пара. Ни он, ни она этого не осознают, потому что вдруг понравились друг другу, проскочила искорка… А что дальше? Что будет, когда придёт время возвращаться домой? Я не шовинист, не делю людей на белых и чёрных, как Олово или Мёрзлый. Но Кира — она двуликая, а Филипп даже не проводник. Рано или поздно на их отношениях это скажется, всё-таки Homo Tavrodius и Homo sapiens разные виды. Эволюция, мать её! Они могут сосуществовать, как кроманьонцы и неандертальцы, но быть вместе — никогда. Рано или поздно Кира почувствует эту разницу, испытает разочарование, раздражение, боль, ненависть… и поступит как самка богомола.

Хочу ли я такого для своей дочери? Нет, конечно. Но как сказать ей об этом, чтоб не обидеть? Чтоб она поняла, что сиюминутное увлечение не есть счастье на всю жизнь?

До шоссе мы добрались к вечеру. Переходить не стали, расположил от него в сотне метров в лесу. Съели по рыбине. Гук расщедрился и набил не один, а два ранца, хватит на неделю. В третий ранец заложили бутылки с водой. На троих мало, придётся периодически ходить к реке, пополнять запасы. Это неудобно и опасно, но других источников вблизи Загона нет. С БК тоже не всё просто. На двоих с Коптичем у нас осталось пять магазинов, так что серьёзных столкновений с редбулями и адептами желательно избегать, да и на тварей лишний раз не нарываться. Они пусть и реагируют на Киру, но всему свой предел. Чем больше стая, тем меньше страха перед двуликим. Сейчас каждый выстрел на счету. У Киры помповик, она ещё ни разу им не пользовалась, я вообще не уверен, что он ей нужен, лучше передать Коптичу, а боекомплект для калаша забрать себе.

Так и сделали. Дикарь одобрительно хмыкнул, несколько раз передёрнул цевьё, сбрасывая патроны и перезаряжая по новой. Кира, казалось, только рада была избавиться от дробовика. Я с самого начала поступил неверно. Надо было вооружить её компактным пистолетом, что-нибудь типа КелТек или Глок 26, тем более что на нашем домашнем складе был и тот, и другой.

Разобравшись с рутиной, отправился к Обводному шоссе осмотреться и решить, где удобнее переходить трассу. Встал на опушке за кустом чёрной рябины, вынул монокуляр. На дороге никого, только чуть дальше и правее за полуразрушенным деревянным сарайчиком сидели твари. Волосы на затылке зашевелились, стало быть, язычники. Стая. Слегка порыжевшие кляксы пульсировали на границе восприятия. Учитывая, что язычники товарищи компанейские, в стае может быть до десятка особей. Я один. Меня они пока не чуют, слишком далеко, но если почуют, греха не оберешься, поэтому ближе лучше не подходить.

Да ближе и не надо. С этого места шоссе просматривалось хорошо. В обе стороны пусто. Слева на горизонте проступали смутные контуры Квартирника, направо тянулась прямая линия асфальта, доходящая до Северного поста и обводящая Развал по западной границе. За ней поле крапивницы и Полынник, а ещё дальше — Прихожая.

Но мне нужно не в Прихожую, а в Загон. Проще всего добираться до него по улицам Развала. Пару дней назад мы уже прошли этим путём: оттуда сюда. Теперь надо обратно. Как хоббит. Сложностей возникнуть не должно, поиски Лидии завершились, адепты вернулись на базу, если и встретим кого, то либо патруль, либо дикарей. Встреча ни с теми, ни с другими в мои планы не входила, отсвечивать на Территориях я не собирался. Сейчас мне нужно добраться до восьмого километра, установить связь с человеком Гука и ждать — ждать, чем закончится общение Олова с Тавроди. После этого будем действовать исходя из последствий их разговора.

Восьмой километр — бывший универсам. С ним меня связывали такие воспоминания, что хотелось забыть раз и навсегда. Но оттуда удобно следить за ближайшими Территориями. Рядом и Загон, и Анклав, и Депо. При необходимости можно уйти за железку или в пустошь. Река опять же рядом. Если не получится проникнуть в Загон через ворота, можно обойти по Свалке, благо тропинка уже протоптана.

Осмотревшись, я вернулся в лагерь. Коптич глянул на меня из-под бровей.

— Чё решил?

— На рассвете идём дальше. Остановимся… — я посмотрел на Филиппа. Пацан, конечно, свой, однако распространяться о планах при нём не желательно. Мало ли что. — Помнишь, откуда взлетали?

— А, — понимающе кивнул Коптич, — сообразил.

Филипп тоже сообразил, что ему не доверяют, на лице отразилось разочарование. Он-то считал себя частью группы. Раскрыл рот, чтобы объясниться. Кира дёрнула его за рубаху, и мне показалось, отправила образ… Действительно показалось, или она общается с ним ментально? Если так, то это очень тревожный сигнал. Это уже не просто увлечение, а глубокое крепкое чувство… Твою ж мать, ей всего четырнадцать! Какие нахер чувства? В школу! Пусть учится, набирается знаний. И куда делся нигилизм и рациональный подход к жизни, присущие двуликим? Прочь эмоции, здравствуй логика и польза!

Видимо, мои собственные эмоции плеснули через край, и я почувствовал осторожное прикосновение к щеке. Так Алиса успокаивает меня, когда я начинаю выходить из себя. Теперь вот дочь… Ладно, действительно, надо успокоиться и… Всё равно утром пацан вернётся на лесопилку, а мы уйдём в Развал, и они никогда больше не встретятся.

Однако утром Кира подкатила ко мне ласковым котёнком и замурлыкала:

— Па-ап. Папу-уль… а можно Филипп с нами пойдёт? А? Пожалуйста.

Я поперхнулся и закашлял. Аж слёзы выступили.

— Зачем?

— Он прикольный. Он столько всего знает. С ним мне проще понять ваши Территории.

— Подражатель тоже прикольный, а уж рассказчик — любой обзавидуется. Одни стихи чего стоят. Но ты же не просишь взять его с собой.

— Пап, ну я тебя очень прошу: давай возьмём, а? Он все тропки знает.

— Знаю, — охотно подтвердил паренёк. — В любое место проведу, куда скажете. Хоть в Квартирник, хоть к Василисиной даче. Правда, её уже нет, но само место осталось. Или в Прихожую. Я там два раза был.

— Развал тоже знаешь?

Филипп облизнул губы и задержался с ответом.

— Ну…

— Значит, не знаешь. Тогда зачем ты мне?

— Я тварей чую! — выдохнул он, словно хватаясь за соломинку.

— Чуешь?

— Да!

— И где они?

Кира осторожно, чтоб я не заметил, ткнула Филиппа в бок. Он не обратил внимания на предупреждение и заговорил запальчиво:

— По эту сторону шоссе они редко заходят, в основном в Развале сидят или возле полей. Там их вообще полно. Кишат прям. А здесь нет.

— Уверен?

— Уверен.

Я указал налево.

— Шагов сорок отсюда за теми кусточками пёсо прячется. Он там с тех пор, как мы здесь остановились. Старый, матёрый и очень голодный. Он и сейчас с нас глаз не сводит. Ночью подходил, сделал кружок вокруг лагеря и вернулся обратно. Пусть голодный, зато умный, напасть не рискнул. Если не веришь, сходи проверь. Только ружьишко держи наготове, потому что на тебя он обязательно кинется. И это ещё не всё. Сразу за шоссе засела стая язычников. Не скажу точно сколько, шесть, может, семь. Но идти туда я тебе не советую. Если старого пёсо ты своим ружьишком остановишь, то язычников однозначно нет.