Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

Я бросил взгляд наверх, проходясь глазами по каменным ярусам. Загоны всё ещё молчали. Там, высоко на серых ступенях, неподвижно стоял Пепельник, внимательно глядя вниз. А ещё выше, на самом последнем пролёте, где начиналась территория Среднего лагеря, застыла монументальная, сутулая фигура Грохота со сложенными на груди массивными руками.

Они все смотрели. Весь клан наблюдал за тем, как дикий каменный дрейк без единого удара кнута добровольно склонил голову перед человеком.

В этот самый момент меня снова кольнула холодная мысль. Я хожу по самому краю. Что они там, наверху, думают обо всём этом? Как воспримут человека, способного навести такой порядок в их лагере без ударов кнута? Не заиграюсь ли я? Что мне делать дальше — выказывать полную покорность и собачью приверженность Железной Узде до поры до времени? Или уже сейчас, в уме, готовить пути к отступлению, к побегу? Ясно было как день: сохранить статус-кво такими темпами точно не выйдет. Рано или поздно меня либо прижмут к стене, заставив выдать секрет, либо уберут, как слишком опасную аномалию.

Опустил глаза и бросил быстрый взгляд на цепь. Звенья уже выбирали слабину. Ещё несколько метров, и металл жёстко дёрнет за ошейник. В этот момент зверь может начать нервничать, начать биться, и тогда уже неважно, насколько гладко всё шло до этого. Хищник не терпит, когда его тело контролирует мёртвый груз.

Я вновь чуть наклонился и положил ладонь на горячую морду. Дрейк басовито, почти довольно заурчал, принимая ласку.

— Молодец, Уголёк. Отличная работа, — тихо произнёс я.

Воздух перед глазами дрогнул, собираясь в привычное фиолетовое марево.

[СКАНИРОВАНИЕ ОБНОВЛЕНО]

[Искра Связи: увеличена на 5 %. Текущее значение: 18 %]

[ВНИМАНИЕ: Предел ментальной ёмкости для Закалённого (1-й круг) составляет 20 %]

[Дальнейший рост заблокирован во избежание физического истощения носителя.]

Я действительно чувствовал это. Нить. Это было не просто красивое слово из сказок или системный термин, а очень точное, физическое описание того, что происходило между нами. Будто бы сквозь воздух тянулось что-то невидимое, но очень реальное, плотное, как магнитное поле, связывающее меня с драконом, а дракона со мной. Сердце гулко застучало о рёбра от этого ощущения.

— Хорошо, Уголёк. Хорошо, — выдохнул я. — А теперь… я покажу тебе кое-что.

Я мягко отнял руку и отпрянул от дракона. Тот недовольно фыркнул и начал поднимать голову. Массивная, огромная башка — размером примерно с две бычьи. Я всё ещё никак не мог окончательно к ней привыкнуть. Я сделал несколько шагов назад. Зверь тут же упёрся когтями в камень, начав подниматься, чтобы, по всей видимости, привычно последовать за вожаком.

— Аааат!!! — резко, громко и властно гаркнул я, мгновенно выставив перед собой прямые руки. Жест был однозначным: туда нельзя. Стоп.

Зверь замер на полусогнутых лапах. Его тяжёлые бока ходили ходуном, выталкивая в морозный воздух клубы пара, но сам он молчал и не шевелился, зафиксировав взгляд на моих выставленных ладонях.

Я медленно опустил руки. Расслабил плечи, выпрямил спину. Просто стоял. Хотя внутри, под рёбрами, сердце колотилось до звона в ушах от всего происходящего. Было страшно. Страшно, что сейчас ничего не получится, зверь шагнёт, натянет цепь, и всё тут же полетит к чертям, прямо на глазах у всего Клана. И ещё страшнее от того, что всё получалось. Кажется, я так не нервничал за всю свою прошлую, земную профессиональную жизнь. Но я держал фасон. Просто стоял, будто отдыхаю.

Уголёк вновь подался вперёд. Массивные мышцы под бурой чешуёй напряглись, и зверь сделал пробный шаг ко мне, явно решаясь проверить установленную границу на прочность.

— Аааат! — я снова вытянул руки жёстко, как шлагбаум, вложив в голос весь доступный металл.

Дрейк мгновенно замер. Его огромные тёмные глаза забегали, считывая меня целиком: положение корпуса, напряжение плеч, разведённые пальцы. Затем его взгляд метнулся за мою спину, оценивая застывшего там Молчуна. Из глубокой глотки хищника вырвалось медленное, едва слышное мычание, в котором скользнула явная озадаченность.

Он мотнул тяжёлой башкой, лязгнув железом. Было видно, как он физически ощущает вес пятнадцатиметровой цепи у себя за спиной. Этот груз явно ему мешал. Уголёк повёл массивными плечами, будто пытаясь поудобнее уложить ошейник, а затем видимо принял решение.

Медленно, вполоборота, начал разворачиваться. Осторожно, почти прогулочным шагом, дрейк пошёл вдоль ряда пустых и занятых клеток. При этом его голова оставалась полуповёрнутой в мою сторону — безотрывно следил за мной, словно спрашивая: «А здесь ходить можно? Ты не запрещаешь?».

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы. Кажется, границу удалось провести чётко. До него дошло, что я не ограничиваю его свободу в целом, а лишь задаю безопасный вектор движения. Напряжение в груди чуть отпустило. Я неторопливо двинулся за ним, не спуская глаз со звеньев цепи, ползущих по камню. Позади послышался тихий шорох — Молчун тенью скользил следом, идя со мной почти след в след.

Уголёк остановился у блока клеток.

Я подошёл ближе, занимая позицию точно с той стороны, куда дрейку идти было нельзя — там бы штурмовая цепь натянулась до предела и рванула шею. Но, похоже, Каменного сейчас заботили совсем другие вещи. Он присел на задние лапы, опустил шипастую морду к прутьям и начал шумно, с присвистом обнюхивать чужую территорию.

За толстыми ржавыми прутьями сидели соседи. В двух крайних клетках метались молодые виверны, что без умолку клацали челюстями, издавая сухой, трескучий звук, и то и дело били хвостами по камню, нервно реагируя на присутствие чужого.

А вот между ними, в самой просторной клетке, лежал старый дрейк. Неизвестно, какой породы он был изначально — его шкура выцвела до грязно-серого оттенка, а тело выглядело иссушенным и побитым жизнью.

Воздух перед глазами едва заметно дрогнул.

[СКАНИРОВАНИЕ]

[Физическое состояние: критическое истощение, множественные застарелые переломы]

[Апатия: 92 % — стадия угасания]

Старик почти не двигался, понуро лежал, прижав изуродованную морду к полу, и лишь изредка издавал звуки, похожие на хриплое урчание. В этом звуке не было ни страха, ни агрессии — только тяжёлая усталость сломанного существа. Уголёк застыл напротив него, пыхтя паром сквозь щели намордника, словно пытаясь понять, что за мёртвый дух исходит от ещё живого сородича.

Я слегка напрягся, не зная, чего ожидать. Как Уголёк отреагирует на этого окончательно сломленного дракона и двух суетливых виверн по соседству? Каменный дрейк низко склонил массивную голову к прутьям центральной клетки и принялся с силой втягивать носом воздух, шумно фильтруя