Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

мычание. Массивная морда снова опустилась и повернулась ко мне, тяжёлые веки медленно моргнули раз, другой. По всей его позе было видно, как тяжело скрипят шестерёнки в этой бронированной голове — зверь искренне пытался сообразить, что происходит и почему вожак запрещает ему подняться в небо.

Воздух перед глазами привычно пошёл рябью, разворачивая полупрозрачное марево системного текста.

[СКАНИРОВАНИЕ ОБНОВЛЕНО]

[Интуитивный паттерн коррекции поведения: УСПЕШНО]

[Анализ вида: Каменные дрейки обладают высокой когнитивной и территориальной консервативностью. Открытое пространство резко дезориентирует субъекта. Жёсткое обозначение физических границ со стороны вожака воспринимается зверем не как агрессия, а как необходимый стабилизирующий фактор среды.]

[Рекомендация: Дальнейшее усиление доминантного поведения носителя.]

[Вероятность успешного закрепления авторитета: 95 %]

Всё чётко и по делу. Система только подтвердила то, что я сам успел нащупать. Каменный — не нервный и гордый Грозовой, с которым нужно каждое мгновение балансировать на тонкой грани уважения. Это зверь земли. Оказавшись вне привычной клетки на открытой площадке, он закономерно растерялся, и инстинкт тут же подкинул ему самое простое решение — уйти в небо.

Мой резкий окрик и жёсткий жест сработали как надёжная, понятная стена, в которую он уткнулся. Я показал дракону, что именно я устанавливаю правила на этой новой территории, а ему не нужно принимать решений. И чем твёрже, чем «гранитнее» будет моя уверенность в собственном праве диктовать условия, тем спокойнее и комфортнее будет самому дрейку.

Значит, нужно продолжать выбранный вектор. Можно и нужно действовать жёстче и увереннее.

Я постоял ещё пару секунд, не разрывая зрительного контакта. В потемневших глазах дракона мелькнула растерянность, но следом пришло нечто похожее на смирение. Словно массивный хищник вдруг вспомнил, благодаря кому вообще оказался сейчас вне тесной каменной коробки на открытом пространстве.

Дальше требовалось подкрепление. Я сделал короткий шаг вперёд, вплотную сокращая дистанцию, и уверенно положил ладонь ему на морду — на влажный, бугристый участок носа, торчащий в лобовую прорезь кованого намордника. От моего прикосновения кожа зверя начала стремительно теплеть, наливаясь внутренним жаром.

Я едва заметно качнул головой, по-прежнему глядя Угольку в глаза, и плавно выдохнул:

— Урр-р…

Этот звук подкинула чужая память. Память Аррена. Именно так поступал Рэн Громовой Удар, когда хвалил своего дракона за хорошую работу. Легендарный Повелитель мог общаться с огромным зверем на уровне мыслей, по нитям Связи, но всегда повторял сыну одну истину: «Голоса в голове — это сила крови. Но тепло ладони и тепло голоса — это то, чему верит сама шкура. Плоть всегда отзывается на плоть».

Я подержал руку на его горячем носу ещё несколько секунд, закрепляя это первобытное поощрение. А затем начал отступать.

В этот раз я шагал назад иначе — не мягко и осторожно, пытаясь не спугнуть, а тяжело, размеренно и безапелляционно. Я транслировал чёткое намерение: сейчас ты пойдёшь за мной и сделаешь то, о чём я прошу. Так будет безопасно, так решил старший, и так будет лучше для нас обоих.

Отойдя метра на три, я остановился, расправил плечи и вновь коротким, властным жестом поманил дрейка к себе. Позади тихо хрустнул снег — Молчун нервно переминался с ноги на ногу. Я даже представить не мог, какие мысли сейчас крутятся в голове парня, который десять лет искал этот путь и теперь своими глазами видит, как огромный каменный зверь подчиняется человеку без единого щелчка кнута.

Уголёк издал тоскливый, глухой мычащий звук и замотал головой. Только сейчас я обратил внимание, что истеричный гвалт в соседних загонах постепенно поутих — звери то ли устали, то ли напряженно прислушивались к тому, что происходило на открытой площадке. Каменный дрейк продолжал упрямо трясти тяжёлой мордой, и тут я запнулся. «Инстинктивное считывание» вдруг дало сбой, да и мой собственный опыт молчал. Я просто не понимал этот жест. Это было что-то незнакомое, выпадающее из привычных паттернов.

А в следующую секунду Уголёк резко остановился, грузно рухнул брюхом на холодные камни и вытянул передние лапы, тяжело уронив на них свою огромную шипастую морду. Лёг и уставился на меня исподлобья.

Прямо как огромный, разочарованный пёс, которому хозяин в последнюю секунду передумал бросать палку или отказался вести на прогулку.

Я невольно улыбнулся. А потом и вовсе тихо, коротко усмехнулся, сам от себя не ожидая такой реакции. Это было слишком забавно и как-то… слишком живо. Неужто махина в тонну весом и вправду обиделась, что ей запретили взлетать? Что ж, ладно. Такого поворота я точно не ожидал, но в работе со зверем всегда нужно уметь перестраиваться на ходу.

Бросил взгляд на замершего Молчуна. А ведь точно… Для Уголька этот парень теперь тоже младший член нашей стаи.

Я показательно, всем корпусом отвернулся от дрейка. Развернул плечи так, чтобы жест читался однозначно: не хочешь идти — твоё дело, найду с кем ещё пообщаться. Зафиксировав взгляд на Молчуне, поднял руку и повторил тот же самый плавный, подзывающий жест, которым только что манил дракона.

Парень опешил, нервно заозирался по сторонам, посмотрел на надувшегося Уголька, потом снова перевёл взгляд на меня и неуверенно ткнул себя пальцем в грудь — немой вопрос: «Ты это мне?».

Я твёрдо, уверенно кивнул и ещё раз, настойчивее, поманил его к себе рукой.

На лице Молчуна мелькнуло понимание. До него дошла моя простая, в общем-то, звериная логика: если один член стаи игнорирует вожака, вожак переключает внимание на другого. И лишает первого своего ресурса. Парень сделал несколько поспешных шагов и остановился вплотную ко мне.

Я уверенно, по-хозяйски опустил ладонь ему на загривок. Жест доминирования и покровительства одновременно. Молчун замер, вытянувшись по струне, подыгрывая мне. Мы постояли так несколько томительных секунд.

Сбоку раздалось тихое, протяжное урчание. Глухое, жалобное и какое-то совсем тоскливое. Зашуршала чешуя о камень — массивное тело дрейка поднималось на лапы.

Я медленно обернулся. Уголёк уже стоял, всем своим видом выражая абсолютную готовность. Его толстый хвост нервно елозил по земле туда-сюда, со звоном задевая металлические звенья цепи, а по бурой шкуре пробегала мелкая дрожь откровенного нетерпения. Конкуренция за внимание сработала безотказно.

Смотрел на него, изо всех сил силясь скрыть улыбку. Но тут же одёрнул себя. Взгляд помимо воли скользнул по верхним уступам, где всё так же застыли напряженные фигуры арбалетчиков. Мы ходили по очень тонкому льду, и любая моя оплошность или резкое движение зверя могли закончиться болтом, пробивающим чешую. Расслабляться нельзя.

Я расправил плечи, принял максимально уверенную позу и вновь властно повторил тот самый подзывающий жест.

Уголёк отреагировал мгновенно. Дрейк тяжело, но с явной