Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников

Уважаемые читатели, если нравится история — прошу поставьте Лайк. Книге это очень поможет, а автор будет безмерно счастлив. Спасибо большое.

Глава 3

Я не отрывал взгляда от тяжёлой цепи, с глухим лязгом ползущей по холодному камню. В голове билась главная проблема: как зверь отреагирует в тот момент, когда его иллюзия свободы резко закончится? Пятнадцать метров штурмовой цепи — этого хватит ровно на то, чтобы выйти из загона и прошагать по открытой площадке ещё метров восемь. А дальше металл натянется. Грубый рывок на шее, ломающий эйфорию от первых шагов на воле, мог мгновенно обнулить весь наш хрупкий прогресс и спровоцировать агрессию.

Я кивнул Молчуну, который всё это время сидел на валуне, замерев и почти не дыша. Дал знак рукой: идём за ним. Парень молча согласился, осторожно соскользнул с камня, и мы вдвоём двинулись следом за неторопливо вышагивающим каменным дрейком.

Уголёк шёл так, будто весь этот ярус принадлежал ему одному. Вид у него был на редкость важный и доминантный. В то время как остальные драконы в тесных соседних клетках сходили с ума — визжали, клацали зубами, били хвостами по прутьям — он ступал уверенно, с гордо поднятой головой, откровенно игнорируя этот хаос.

Я двигался параллельно, держась метрах в трёх от его массивного бурого бока, чтобы не нервировать зверя, но цепь на полу стремительно заканчивалась. Оставлять остановку на волю натяжения металла нельзя. Вожак должен контролировать границы.

Ускорив шаг, я сократил дистанцию, оказался сбоку от дрейка и уверенно, но без резкости положил ладонь на его горячую шершавую чешую. Огромная морда моментально среагировала на касание. Уголёк остановился прямо перед границей выхода на открытую площадку и повернул ко мне голову. Из его зубастой пасти вырвалось уже привычное, вибрирующее в груди:

— Хмм-м-м…

В этом звуке читался абсолютно понятный вопрос: «Чего тебе надо?»

Чтобы зверю не приходилось выворачивать длинную шею, я сделал ещё полшага вперёд и оказался прямо перед его мордой. Краем глаза уловил тень — Молчун благоразумно замер в паре метров позади меня, всё ещё опасаясь подходить ближе к свободному хищнику.

Я стоял прямо перед дрейком, чувствуя лицом густой жар его дыхания с привкусом серы. Уголёк не пытался отстраниться или зарычать, а просто ждал, внимательно и сосредоточенно следя за мной своими тёмными, немигающими глазами.

Я смотрел на его тяжёлый кованый намордник и натянутые звенья цепи. Задача стояла предельно ясная, но оттого не менее сложная: нужно заставить дрейка следовать за мной. Мягко, постепенно, не форсируя события, но всё-таки приучая зверя к неизбежным ограничениям.

За годы работы в реабилитационных центрах я усвоил одно железное правило: хищник быстрее всего принимает новые рамки, если видит пример правильного поведения от того, кого считает важным членом своей стаи. В голове мелькнула шальная, чисто профессиональная мысль — может, мне самому сымитировать покорность на привязи, чтобы показать ему безопасность цепи? Но я тут же отсёк идею как откровенно глупую. Для Уголька я сейчас вожак, «старший». Если сам надену подобие ошейника, это мгновенно разрушит мой с таким трудом выстроенный авторитет. Нет, вести должен именно я.

Бросил короткий, быстрый взгляд наверх. На серых уступах застыли стрелки Бычьей Шеи — тёмные, напряжённые точки с взведёнными арбалетами. Они ждали малейшей ошибки.

Сделав пару шагов назад, затем ещё пару, я плавно поднял руку и поманил дракона к себе. Жест родился интуитивно — открытая ладонь, медленно сгибающиеся пальцы и лёгкий кивок, подкреплённый едва слышным низким гудением в груди. Призыв, понятный на уровне инстинктов.

Дрейк утробно промычал и обернулся. Его раздражал истеричный гвалт, не утихающий в соседних клетках. Уголёк расправил плечи, набрал полную грудь воздуха и попытался издать свой самый мощный, доминантный рык, чтобы заткнуть соседей. Но его челюсти с лязгом уткнулись в жёсткие железные полосы намордника.

Это мгновенно сломало его настрой. Ограничение ударило по нервам. Зверь напрягся, замотал огромной башкой из стороны в сторону, словно пытаясь физически скинуть с морды опостылевшее железо. Из его глотки вырвался странный, сдавленный звук — смесь острого недовольства и глухого отчаяния.

Ситуация накалялась. Я незамедлительно вытянул обе руки перед собой, раскрывая ладони, и интуитивно, с силой выпустил из лёгких весь воздух. Длинный, шумный выдох — универсальный маркер сброса напряжения в животном мире. Вся моя поза кричала: «Успокойся. Всё хорошо. Я стою прямо перед тобой, и ты тоже стой».

Метания дрейка оборвались. Он тяжело выдохнул облако пара сквозь щели намордника и вновь сфокусировал свой тёмный, внимательный взгляд на мне.

Я снова повторил жест, мягко, но настойчиво подзывая зверя за собой. Дракон тяжело тряхнул массивной головой. Я не отрывал взгляда от его лап, отслеживая каждый микроскопический сдвиг мышц, наблюдая, как мощные когти с хрустом проминают грязный, истоптанный снег. Наконец, Уголёк сдвинулся с места. Медленно, с явной осторожностью, шагнул вперёд, словно приглядываясь ко мне и пытаясь понять, зачем именно старший зовёт его за собой.

Так мы вышли из узкого прохода на главную, открытую площадку. Отсюда все загоны как на ладони: ряды железных прутьев, заляпанная старой кровью каменная колода, на которой Псари обычно рубили мясо, и край уступа, за которым смутно виднелись крыши Нижнего лагеря, тонущие в вечном прибое Пелены.

Уголёк остановился и замер, осматривая новое пространство, а затем вытянул длинную, бурую шею и посмотрел прямо в серое штормовое небо. Я увидел, как дрогнули и начали расправляться его сложенные крылья. Зверь разминал суставы после долгой тесноты, и его тело начало едва заметно оседать на задние лапы. Инстинкт, будто готовился к броску в воздух. Если сейчас рванёт — тяжёлая цепь кончится, сломает ему шею или спровоцирует стрелков на уступах всадить в него болты.

— Ааат! — резко, гортанно рявкнул я и выбросил обе руки чётко перед собой.

Жест получился жёстким, рубящим, в него была вложена вся моя внутренняя сила и абсолютная уверенность. Я учился общаться с ним прямо на ходу, вытаскивая нужные реакции откуда-то из первобытной памяти тела, из подкинутого Системой навыка «Инстинктивного считывания» и из тех двадцати лет, что провёл перед мордами других хищников. Я просто знал: сейчас нельзя мягко уговаривать. Нужно безапелляционно обозначить границу — лететь нельзя. Ты остаёшься здесь, на камнях.

Каменный вздрогнул и оборвал движение. Крылья со скрипом сложились обратно вдоль мощных боков. Из его глубокой глотки вырвалось медленное, вибрирующее