Княжна Тобольская 3 - Ольга Смышляева
С заходом солнца все группы неизменно собирались вместе, разбивали лагерь, ужинали и хвастались успехами. Костров не разводили, вокруг слишком сухо, чтобы рисковать гектарами ценного леса ради уютной атмосферы на один час. В доспехах всё равно не замёрзнешь, а походные пайки́ с едой не требовали разогрева извне. Среди охотников достаточно практиков стихии огня, чтобы согреть ужин и чашку чая, не прибегая к помощи спичек.
Глядя на огромное количество трофеев, вывешенных по центру стоянки, князь Тобольский лучился неподдельным удовольствием. Настроение ему портило лишь одно обстоятельство — круглый ноль на счету его дочери. Даже хуже, чем у мальчишки-псионика, а ведь у него и клинка-то нет! Миша умудрился психокинезом забить бобра, мирно грызущего дерево.
В один из таких вечеров отец отвёл меня в сторону от лагеря на поговорить без свидетелей.
— Какого хрена ты позоришь Тобольск и нашу семью? — зарычал он низким голосом, в котором клокотала ярость. — Думаешь, это остроумно?
Его злость была объяснима. Мои «любезные» кузены, чьи собственные трофеи не могли похвастать ни качеством, ни количеством, уже успели растрепать всем вокруг маленький факт того, что Василиса неудачница по части добычи. Лучше посмеяться над ней, чем самим оказаться в незавидной роли.
— За шесть дней охоты ты не добыла ни одного хвоста! — разорялся родитель. — Ни одного! Пусть бы белку, пусть бурундука, да хоть драную выхухоль! Я бы мог понять, если бы ты старалась, но намеренный саботаж? У тебя что-то не в порядке со зрением или это какая-то капризная выходка?
— Бить низкоранговую дичь ниже моего достоинства, — отвечать правду я не стала, чтобы не общаться с психиатром по возвращении домой. Пацифизм в местном обществе до обидного не в чести. — Всякие зайцы и лисы слишком мелкие твари, ими никого не удивить, а я не хочу быть как все и марать клинок зазря.
Показывая, насколько мне всё равно, я сорвала с куста недозрелую ягоду крушины, раздавила её между пальцами и выбросила куда-то за спину. Темнело быстро. В пожухлой траве вспыхнули первые светлячки, неподалёку заквакали лягушки. Сегодня мы остановились у реки Кулъях — мелкой, дикой и фантастически красивой, будто затерянной вне времени и пространства.
— Значит, выходка, — заключил отец, так и не дождавшись нормального ответа.
— Хоть бы и так, что с того? — я упёрла руки в бока. — У меня на шее не затрапезный золотой медальон, а платина, я достойна великого соперника! Водяного бурого медведя, уральского огненного волка или даже солнечного вепря. Да, именно вепря! Только они заслуживают внимания дочери губернатора.
А ещё их не видели в Тобольских лесах более двадцати с лишним лет, что мне только на руку.
Лицо папочки пошло красными пятнами гнева, руки сжались в кулаки до хруста. Он бы схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул, да слишком уж много здесь посторонних для семейной сцены.
— Медведь, волк, вепрь? Какая чушь! Ты на четвёртом ранге, а эти твари от девятого и выше. Бросать им вызов — самоубийство. Даже думать о них забудь, поняла? В общем, завтра же принесёшь мне хвост какой-нибудь твари, иначе, — на губах его превосходительства промелькнула неприятная ухмылка, — я ограничу тебе доступ к банковскому счёту. Тебе и твоей матери. В последнее время она слишком много тратит и слишком мало отчитывается. Подумай, стоит ли твое упрямство её слёз.
Оставив последнее слово за собой, отец ушёл к поваленному дереву, где собрались главы уездов. Время пить чай и строить планы на завтрашний день, пока тема не свернёт в привычную сторону политики. Даже на отдыхе главы уездов не забывали о любимом занятии, без которого не представляют жизни.
Сев на покрытый мхом камень, я устремила взгляд далеко вперёд и призадумалась.
Проблема пришла откуда не ждали. На доступ к деньгам мне, по большому счёту, пофиг, а вот мама расстроится знатно...
— Он у тебя суровый.
Из-за стены ёлок вышла Аля.
— Прости, я невольно подслушала ваш разговор, — призналась она и, не дожидаясь приглашения, устроилась рядом. — Была у реки, когда вы появились. Уйти не успела, а прервать побоялась. Всё-таки, вы говорили о личном.
Я лишь пожала плечами.
— Не извиняйся. Отец не сказал ничего секретного.
— Водяной медведь, значит? Солнечный вепрь? Амбициозно!
— Всё, как я люблю.
Немного помолчав, Аля вздохнула, давая понять, что её не обманешь бравадой, и заговорила проникновенным голосом:
— Слушай, Вась, я всё понимаю. Да. Понимаю, зачем ты выдумала историю про достойную дичь, и не осуждаю. Ни капли.
— Правда? — я скосила на неё взгляд.
Аля кивнула с лёгкой улыбкой:
— Бояться вполне нормально. Все через это проходят.
— Бояться? Погоди, ты сейчас о чём?
— О твоих способностях в эсс-фехтовании, — мягко ответила она. — Я видела, с какой жадностью ты смотришь на стихийных тварей. Хочешь коснуться и не можешь, опасаясь неудачи. Прости за прямоту, но среди всех здесь присутствующих ты самая слабая. Мало ли что-то не получится или зверёк окажет неожиданное сопротивление?
Предсказуемый вывод. Предсказуемый и неприятный.
— Причина вовсе не в этом, — отозвалась я резче, чем планировала.
Оглядевшись по сторонам, Аля понизила голос до едва слышного:
— Есть вариант. Только скажи, и завтра я по-тихому убью какую-нибудь дичь, а её хвост отдам тебе. Князь Тобольский удовлетворится, а ты сохранишь лицо.
— Значит так, Алёна, — холодно процедила я, поднимаясь на ноги, чтобы добавить веса словам. — Ценю твоё предложение, спасибо, но нет.
— Почему? — искренне удивилась она. — Это же просто формальность.
— Это мой выбор. Объяснять ничего не буду, исповедоваться тем более. Перед тобой вовсе не беспомощная барышня. И если бы я хотела кого-то убить, убила бы с гораздо бо́льшей лёгкостью, чем ты можешь себе представить.
Судя по скепсису на симпатичном личике, юная княжна Владивостокская не поверила.
— Я просто хочу помочь...
— Тогда не предлагай мне жульничество, — перебила её, начиная раздражаться. — Спокойной ночи.
Развернувшись, я потопала к спальнику, спиной чувствуя её взгляд.
Пусть считают меня кем вздумается — хоть слабачкой, хоть капризной дурой, но я не пойду против собственных принципов ради сиюминутной потехи людей, большинство из которых мне не нравятся даже из вежливости.
Глава
