Княжна Тобольская 3 - Ольга Смышляева
Миша — псионик.
Я почувствовала его сразу, едва увидела. От него не исходило тревоги или опасности, как от Зэда на приснопамятной дороге к Пагоде Пяти Стихий, только ощущение присутствия. Ранг Миши заметно ниже моего — я на пятом, когда как парень лишь на втором. Пропасть между нами почти критическая по меркам стихии разума. Он точно так же уловил близкое присутствие чужой силы, но не понимал, откуда оно взялось, и это неведение заставляло его нервничать.
Ну и пусть нервничает! Беспокойство сбивает концентрацию и рассеивает внимание.
У Миши нет клинка, однако именно он представлял для зверей наибольшую угрозу. Его особый дар — способность безошибочно определять местоположение стихийных тварей. По сути, он наводчик и весьма способный. Это умение снискало ему безоговорочное уважение среди опытных охотников, отчего парнишка вёл себя нагло и чересчур надменно.
— Только посмотрите на него: второй ранг, а гонору на десятый, — прокомментировала Аля, наблюдая, как лихо он раздает указания старшим товарищам перед выходом.
Погода не подвела. Всё такая же сухая и жаркая. Солнце, пробивавшееся сквозь густую хвою вековых сосен, бросало золотистые пятна на доспехи охотников. Яркие блики плясали на лезвиях клинков. Воздух был густым и обманчиво неподвижным. Казалось, сама природа затаилась в ожидании, куда же направятся двуногие хищники, и лишь изредка ленивый порыв ветра шевелив верхушки деревьев.
— Посмотреть бы на парня без прикрытия группы! Спорим, нашего доходягу загрызёт даже огненная белка?
— Огненная вряд ли, — отозвалась я. — Они хилые, выше третьего ранга в природе не встречаются и имеют очень слабую защиту от психокинеза. Любой начинающий псионик зашвырнёт такую белочку куда подальше ещё на подходе, если вообще отличит от обыкновенной древесной, в чём сильно сомневаюсь. До третьего ранга включительно стихийные звери практически ничем не выделяются.
— А воздушная белка справится?
— Тоже нет, но из неё противник посерьёзнее. Воздушные белки способны достигать седьмого ранга уже к третьему году жизни. Зверьки цепкие, как репейник, и юркие, как мыло на дне ванны, однако в наших широтах не водятся, только в Юго-Восточной Азии.
— Им есть разница, где жить? — Аля скептически покосилась на деревья, будто силится разглядеть одну из них.
— Само собой, — подтвердила я и продолжила зоологический ликбез: — Воздушные белки мутировали из подсемейства гигантских белок, они не переносят морозов.
— А водяные? — уже по инерции поинтересовалась она.
— Не выдержали видовой конкуренции и теперь считаются вымершим видом. В нашей стране просто отвратительный департамент по охране животного мира! Толку от него ноль с минусом. Отрасль не просто развалена под корень, её вообще, считай, нет.
Алёна сморщила носик, явно жалея, что спросила.
— Святой Георгий Победоносец, покровитель Владивостока! Вася, откуда ты столько знаешь о белках и, главное, зачем? Это же просто белки. Милые, пушистые, кусачие переносчики бешенства.
— Стихийная зоология — моя любовь, — ответила я и добавила, чтобы уж совсем не выбиваться из старого образа лихой любительницы помахать клинком: — Сразу после эсс-фехтования и силовых тренировок.
— Не сочти за грубость, но мой брат описывал тебя абсолютно поверхностной задирой. Я рада, что ты оказалась не такой, но только про белок больше не говори.
— Могу про волков. Самые бесподобные из них — манчжурские водяные, слышала о таких?
— Ни разу в жизни и хорошо бы так оно оставалось впредь! — Аля звонко засмеялась.
— Как знаешь, — я не настаивала. Красивая лекция не исправит прискорбного отношения здешних жителей к стихийным животным. Они видели в них только угрозу, но не удивительную часть нашего мира, заслуживающую изучения и защиты.
Справится Миша с белкой или нет — не суть важно. В деле наводки парень оказался настоящим профи. Первый же день охоты его стараниями принёс около сотни трофеев четвёртого-восьмого рангов. Среди них были серые волки, две рыси, лисы, соболи, лосиха с детёнышем и вымирающая земляная росомаха, которая едва не растерзала его высокоблагородие графа Ишимского. Мужик отделался сильным испугом и располосованным в кровь лицом.
Охота на стихийных тварей имеет свою особенность. Местная дичь не убегала, завидев человека, наоборот — она шла в лобовую атаку с яростью берсерка. Простым огнестрелом их шкуры не пробить, только стихийным клинком, а для этого нужно подойти очень близко к зубам и когтям. Опасно, но не смертельно. Среди вассалов Тобольска слабаков нет; все господа дуо-практики свыше десятого ранга, а Тюменский вообще трио-практик. Пользуясь численным преимуществом, азартные мужчины кромсали несчастную дичь направо и налево с обидной лёгкостью.
Следующие несколько дней прошли уже не так триумфально. Дичь расчухала, что пришедшие в их лес люди не добыча, и лишний раз не лезла на рожон. Низкоранговая мелочь напрочь перестала атаковать, сидела по норам и не шевелилась, а высокоранговых ещё поискать надо.
Группа князя Тобольского быстро возглавила список лучших, оставив позади всех конкурентов, чего и следовало ожидать. Чтобы кто-то из вассалов посмел выбиться вперёд? Да не смешите! Господа́ не дураки прыгать выше начальника. Мой отец это прекрасно понимал и воспринимал как должное. Значит, его уважают и хотят угодить.
Охотники из моих кузенов оказались сильно так себе, а телохранители в веселье не участвовали, им по статусу не положено. Парни только наблюдали за обстановкой и носили вещи, поэтому все лавры по праву принадлежали моему отцу и Але. В копилке папочки лежали шестьдесят восемь разнообразных хвостов, добытых в честном противостоянии один на один, а на счету Али двадцать семь. Хрупкая девушка ничем не уступала матёрым охотникам в смелости, искусстве эсс-фехтования и умении быстро расправляться с противником. Приморская область действительно опасное место!
Следом, понятное дело, шёл Курганский уезд с результатом в восемьдесят девять хвостов, на третьем месте Тюменский с семьюдесятью одним и замыкал таблицу Ишимский с весьма скромным полтинником.
Дремучее варварство, но я их не осуждала. Для людей этого мира охота на стихийных тварей не циничное убийство, а элемент выживания и благое дело. Справедливости ради, зверушки здесь отнюдь не жертвы. На их зубах едва ли не больше смертей, чем от чумы. И всё же... Я бы поняла охоту, будь мы
