Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

— Научный, — повторил я, оглядываясь в поисках спасения.

— Ага. Я вообще-то очень любознательная, — она положила руку мне на колено.

В этот момент я поймал на себе взгляд. С другого конца таверны на меня смотрел здоровенный бородатый гном с руками, похожими на два окорока, и выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.

Он смотрел на меня и на руку гномихи, лежащую на моём колене.

— Послушай, — быстро сказал я гномихе, — мне кажется, вон тот гном на нас смотрит.

— Ой, это Олаф, — она махнула рукой. — Не обращай внимания.

— Олаф⁈ — я чуть не подавился.

Олаф встал. Стул под ним отъехал назад и врезался в стену. Таверна притихла. Гном медленно пошёл к нашему столу, и каждый его шаг гулко отдавался в наступившей тишине.

— Это. Моя. Женщина. Ты, земляной червь! — рявкнул он, и кружка в его руке треснула пополам.

— Послушай, друг, я вообще тут ни при… — начал я, но договорить не успел, потому что Олаф схватил табурет и швырнул его в мою сторону.

Я пригнулся. Табурет пролетел над головой и врезался в стол за моей спиной, за которым сидели четверо гномов. Один из них получил ножкой табурета по уху, вскочил и с воплем запустил свою кружку в Олафа. Кружка попала в гнома за соседним столом. Тот вскочил, схватил тарелку и метнул её куда-то в толпу.

И тут началось.

Через три секунды дрались все. Абсолютно все. Гномы лупили друг друга кружками, табуретами, тарелками, кулаками и всем, что попадалось под руку. Толстый гном с красным носом, который минуту назад обнимал Леона, с радостным воплем прыгнул на спину Олафу. Двое, которые до этого мирно спорили в углу, перестали спорить и начали бить друг друга головами. Тот, что спал лицом в тарелке, проснулся, огляделся, радостно крякнул и ударил ближайшего соседа.

Я полз под столами к выходу, прикрывая голову руками. Рядом полз Леон, пьяный, но необъяснимо счастливый.

— Максимус! — прокричал он сквозь грохот. — Это лучший вечер в моей жизни!

— Ползи давай! — рявкнул я, уворачиваясь от пролетевшей над головой миски.

Мы выползли из таверны и привалились к стене снаружи. Изнутри доносился грохот, крики, звон и чей-то хохот.

Леон сидел рядом, растрёпанный, с разбитой губой и с широченной улыбкой на лице.

— Я договорился с парнями, — сообщил он, вытирая кровь с подбородка. — Проведут нас. Через тоннели до Шерина.

Я уставился на него:

— Когда ты успел?

— Ну, пока мы пили. Они хорошие ребята, Максимус. Просто надо было найти правильный подход, — икнул он.

— Правильный подход — это напоить их до потери сознания? — усмехнулся я.

— Это называется дипломатия, — гордо поправил он.

Я покачал головой. Потом вспомнил:

— А Ари?

— О-о-о, — Леон просиял так, что его разбитая губа треснула заново. — Я придумал, как сделать так, чтобы она тоже могла пройти с нами.

И по тому, как он это сказал, я сразу понял, что Ари это точно не понравится.

— Вы совсем идиоты⁈ — Ари стояла посреди комнаты и смотрела на нас так, что я порадовался, что у неё нет кочерги. — Ни за что в жизни! Только через мой труп!

— Ну, можно и под труп в принципе загримировать… — задумчиво сказал я, и в следующую секунду получил такой удар в плечо, что отлетел к стене.

— Ари, послушай, — Леон поднял руки в примирительном жесте. — Это единственный способ. Гномы согласились провести нас, но с условием — никаких эльфов. Если они увидят тебя — всё, конец, нас не поведут. Но если они не увидят тебя…

— Потому что я буду лежать в телеге, завёрнутая в тряпки, с приклеенным носом⁈

— С красивым приклеенным носом, — уточнил Леон. — Гномьим. Длинным, крючковатым, очень убедительным.

— Я тебя убью, — тихо сказала Ари.

— Ты будешь больной гномихой, — сказал я. — Закутанная, замотанная, никто не разглядит. Леон сам тебя загримирует.

— Леон⁈ — она посмотрела на него с ужасом. — Этот человек не может запомнить, где ему назначили встречу, а вы хотите, чтобы он приклеил мне нос⁈

— Я умею клеить носы, — обиделся Леон. — В Лисконе на праздник урожая мы всегда делали маски, и мои были лучшими.

Ари закрыла лицо руками и простояла так секунд десять. Потом убрала руки, посмотрела на меня и сказала:

— Если хоть один гном заглянет мне под тряпки, я его утоплю.

— Идёт, — кивнул я.

На утро мы были готовы к выходу.

Ари лежала в деревянной тележке, укутанная в какие-то гномьи шкуры и тряпки по самые глаза. На лице у неё красовался нос — длинный, крючковатый, вылепленный Леоном из воска и сажи с таким усердием, что результат превзошёл все ожидания. Нос был страшный, бугристый, с какой-то бородавкой на кончике и при этом абсолютно убедительный.

— Гхм-м-м, — промычала Ари из-под тряпок. Судя по интонации, она проклинала нас обоих на трёх языках одновременно.

Тобб стоял у двери и переминался с ноги на ногу.

— Я с вами не пойду, — сразу сказал он. — Нет-нет. Я своё дело сделал. Жильё получил, спасибо, всё, до свидания.

— Тобб, — сказал я.

— Не-е-ет, — он замотал головой. — Даже не начинай. Я и так из-за вас чуть не огрёб от мастера.

— Тобб.

— Что⁈

— У кого Олаф живёт?

Тобб осёкся.

— У кого? — переспросил он, хотя прекрасно всё расслышал.

— Олаф. Пекарь. Который увёл у тебя жену. Он живёт в твоём доме, верно?

— И что? — процедил Тобб, и его лицо потемнело.

— И ничего. Просто подумал: ты тут сидишь в своей каморке, а Олаф в твоём доме пироги печёт. С твоей женой. На твоей кухне. А ты ему за это — ничего. Даже не попытался… Ладно, неважно.

Тобб молчал. Я видел, как у него задёргалось веко.

— Ты это к чему? — тихо спросил он.

— Ни к чему. Просто думаю, что иногда полезно выбраться из дома, проветриться. Увидеть мир. Вернуться другим человеком. Ну, другим гномом. Таким, от которого жена бы пожалела, что ушла.

Тобб смотрел на меня