Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

Я отрицательно покачал головой.

— Тогда что? — нетерпеливо спросил он.

— Лёня, подумай, — сказал я. — Тот молодой стражник, Алгор. Он умён. Пожалуй, очень умён. И я уверен, что не я один понял подсказки наследника касательно храма. Генрих кричал это в открытую, сквозь боль, не особо заботясь о шифровке. Алгор стоял рядом и слышал каждое слово.

Леон побледнел:

— Значит, они тоже знают, где храм?

— Скорее всего.

— Значит, надо бежать! Спешить! — Леон вскочил на ноги и с глухим стуком врезался макушкой в низкий каменный потолок. — А-а-а… твою ж…

— Сядь, — сказал я в третий раз за вечер.

Он сел, потирая голову.

— Я устал бегать, Лёня, — тихо сказал я.

Я посмотрел на Ари. Она сидела, обхватив кружку обеими руками, и смотрела на меня. Внимательно, цепко. Я подумал о том, что мне нужна её помощь. Её магия воды, её знание местности, её способность видеть в темноте, её целительский дар, который она так яростно скрывает. Без неё мне не справиться. Но после того, что я видел в камере наследника — фигура в плаще, невысокая, гибкая, срезанная решётка — доверять ей я не мог. Пока не мог.

— Что? — спросила она, поймав мой взгляд. — Ты хочешь сдаться?

— Нет, — ответил я. — Я хочу наконец-то победить. А для этого надо сделать шаг назад.

— Шаг назад? — не понял Леон.

— Мы не пойдём к Киане. Мы заставим Киану прийти к нам.

Леон уставился на меня. Ари чуть сузила глаза.

— Надо идти туда, где стражники даже не подумают нас искать, — продолжил я.

— И где же? — спросил Леон.

Он не успел договорить, потому что Ари опустила кружку на стол и тихо сказала:

— Он хочет идти обратно.

Леон повернулся к ней, потом ко мне. Я кивнул:

— Именно. Мы вернёмся назад. В Шерин. Построим там храм и призовём Киану.

— В Шерин⁈ — Леон схватился за голову. — Максимус, ты… мы же оттуда еле ноги унесли! Как мы пройдём⁈ Все дороги наверняка оцеплены, кучи солдат, патрули!

Я посмотрел на дверь, за которой слышалось довольное бурчание Тобба, расставляющего горшки в новой кладовке.

— Именно для этого я и подружился с гномом, — сказал я.

* * *

— Нет. Нет-нет-нет-нет. Не-е-е-ет!

Тобб стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и мотал головой так яростно, что шапка сползла ему на глаза:

— Даже не просите. Даже не заикайтесь. Провести чужаков через гномьи тоннели — вы хоть понимаете, что за такое меня из племени изгонят⁈

— Тобб, — начал я.

— Тоннели священны! — рявкнул он. — Это не просто дорожки, это наши дороги, наши тайны, наши жизни! Никто из чужаков не должен знать, где они проходят и куда ведут! Ни один человек! И уж тем более ни одна… — он покосился на Ари и не стал заканчивать.

— Мы никому не расскажем, — попробовал Леон.

— Конечно не расскажете! Потому что я вас туда не пущу! Пересидите тут, отдохнёте, подлечитесь, а потом уходите на свою поверхность. Всё. Разговор окончен.

Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. Маленькие упрямые глаза, сжатые губы, скрещенные руки — всё говорило о том, что переубедить его не получится. По крайней мере, в лоб.

— Ладно, — легко сказал я. — Тоннели — значит тоннели. Не буду настаивать. Тогда помоги в кое-чём другом.

— В чём? — подозрительно буркнул он.

— Где у вас тут можно выпить?

Гномья таверна — это место, где человеку лучше не стоять в полный рост. Я понял это, когда впечатался лбом в потолочную балку, и Леон понял это тремя секундами позже, когда впечатался в ту же самую балку следом.

В остальном это была обычная таверна, только маленькая. Низкие столы, низкие лавки, низкие кружки — впрочем нет, кружки были огромные. Непропорционально огромные для гномьих рук. Половину помещения занимал каменный прилавок, за которым стоял толстый гном в заляпанном фартуке, а вокруг столов творилось сущее безумие.

Гномы пили. Гномы орали. Гномы пели — если это можно было назвать пением. Один стоял на столе и выкрикивал что-то ритмичное, остальные подхватывали хором, стуча кружками по столешнице. Двое в углу яростно спорили, размахивая руками. Ещё один спал лицом в тарелке, и никого это не смущало.

Мы сели за свободный стол, и нам тут же принесли две кружки — здоровенные, каменные, наполненные чем-то тёмным и густым, от чего першило в горле ещё до первого глотка.

Леон сделал большой глоток и расплылся в улыбке. Через полчаса он уже сидел в окружении четырёх гномов и рассказывал им про Ромашку. Через час — пел с ними хором. Через два — лежал на лавке, а толстый гном с красным носом хлопал его по спине и орал:

— Я тебя уважаю, Леон! Ты хоть и дылда сухопарая, но пьёшь как истинный гном! В твоём роду точно не было гномов?

— Не-а, — икнул Леон. — Только горбатая бабка с таким же как у тебя носом.

— С таким же носом? — гном захохотал. — Так это многое объясняет!

Я сидел рядом, медленно пил и наблюдал. Мне нужно было, чтобы Леон делал то, что у него получалось лучше всего — знакомился, болтал, располагал к себе. Это был его дар, и я не собирался ему мешать.

Проблема пришла с другой стороны. Рядом со мной на лавку плюхнулась гномиха — широкобёдрая, с рыжей косой до пояса и щеками, раскрасневшимися то ли от выпивки, то ли от чего-то ещё. Она подпёрла подбородок кулаком и уставилась на меня снизу вверх с таким откровенным интересом, от которого мне стало не по себе.

— А ты, значит, человек, — протянула она.

— Значит, человек, — осторожно подтвердил я.

— Высокий какой, — она прищурилась. — А скажи-ка мне, человек. Вот у вас, у людей, всё такое же пропорциональное, как у гномов? Ну, в смысле…

— В каком смысле? — не понял я.

— Ну-у-у, — она наклонилась ближе и понизила голос. — Если ты в два раза выше гнома, то и всё остальное у вас в два раза…

— Так, — я отодвинулся. — Я, пожалуй, пересяду.

— Да ладно тебе,