Укротитель Драконов 3 - Ярослав Мечников
Уголёк ещё раз обнюхал крайние прутья и петли двери. Потом начал протискиваться в проход. Плечи не проходили. Он прижал крылья плотнее к бокам, подогнул их, почти вжал в тело. Чешуя скребнула по железу с неприятным скрипом. Ещё полшага, ещё усилие, и он всё-таки вытолкнул себя наружу.
И сразу начал осматриваться.
Голова пошла вверх, вниз, в стороны. Тёмные глаза цеплялись за каменные стены, за уступы, за серое небо над загонами. Потом из его глотки вырвался рык. Низкий, раскатистый, гулкий, от которого мелкие камешки на полу чуть задрожали.
И загоны ожили.
По каменному коридору прокатилось ответное рычание. Десятки голосов из десятков клеток. Как в большом питомнике, куда зашёл новый зверь. Кто-то издавал сухой треск, будто ломали ветки. Кто-то щёлкал зубами часто и резко, словно клацанье больших ножниц. Кто-то просто выл на одной тянущей ноте. Третьи били чем-то по прутьям, тяжело и размеренно. Воздух загудел от этой переклички, давил на уши.
Уголёк развернулся ко мне и пошёл.
Тяжёлые лапы ставил медленно, с расстановкой. Когти с хрустом прихватывали каменный пол. Цепь за ним волочилась со звоном, звено за звеном. Только теперь, когда он встал во весь рост и двинулся по открытому пространству, я впервые увидел его как следует.
В клетке он был комком злобы, массой мышц, вдавленной в угол, на арене я был в слишком большом стрессе чтобы разглядывать. Сейчас передо мной шёл дрейк. Взрослый самец каменного вида, тонны живого веса. Широкая грудная клетка, на которой чешуя ложилась толстыми бурыми пластинами с рыжими прожилками, будто мокрая глина, смешанная с ржавчиной. Плечи тяжёлые, как у быка-производителя, но сложенные иначе. Под кожей ходили канаты мышц. Шея длинная, сильная, с костяными наростами у основания, похожими на шипы. Голова крупная, угловатая, с тяжёлой нижней челюстью и острыми надбровными дугами. Хвост длинный, не такой массивный, как у багряных, но толстый у основания и с костяными пластинами, идущими до самого кончика.
Он был красив. Той суровой, каменной красотой, которой красивы сами горы. И я чувствовал к нему теперь не только профессиональный интерес. Где-то под рёбрами тянула та самая тонкая нить, которую Система обозначила как тринадцать процентов. Через эту нить дрейк воспринимался иначе — не объект, над которым работаешь, а свой зверь.
Молчун сбоку от меня явно нервничал. Я краем глаза увидел, как он быстро обошёл валун и встал за ним, пригнувшись, явно готовый либо побежать, либо вжаться в камень.
— Молчун, спокойно, — сказал я негромко, не поворачивая головы. — Не за валун. За меня вставай. Держись рядом, всегда за спиной. Он тебя видел, но пусть видит, что ты со мной.
Молчун быстро кивнул, это я почувствовал по движению воздуха за плечом или боковым зрением. Выпрямился, переместился мне за спину. Потом, видимо, передумал и неловко вскарабкался задницей на валун, оказавшись чуть выше меня и совсем близко. Я слышал его рваное дыхание у самого уха.
Я стоял ровно. Старался дышать спокойно, хотя внутри всё стучало.
Уголёк шёл медленно, вразвалочку, будто прогуливался. Поворачивал голову то вправо, то влево. Иногда рыкал в сторону соседних клеток, откуда доносились самые громкие звуки. Коротко, отрывисто, будто огрызался. Смотри, кто в доме хозяин.
[СКАНИРОВАНИЕ]
[Активирован паттерн: Территориальное доминирование]
[Субъект воспринимает текущую ситуацию как признание собственного статуса]
[Интерпретация зверя: «Меня выпустили. Никто не бьёт. Значит, здесь главный — я.»]
[Риск агрессии к чужакам в периметре: повышенный]
Он шёл прямо на меня. И вёл себя так, будто меня вообще не было. Глаза скользили поверх моей головы, морда смотрела куда-то в сторону. Меня это слегка потревожило, ведь зверь в таком состоянии может налететь просто по инерции, не заметив.
Но когда до меня оставалось около трёх метров, Уголёк вдруг резко встал.
Остановился как вкопанный. Уставился на меня тёмными глазами, в которых читалось что-то почти весёлое. Похлопал нижними веками несколько раз, медленно, подчёркнуто. Низко загудел, где-то в глубине грудной клетки.
Из загонов продолжало раздаваться это многоголосое бормотание, треск, щёлканье. Уголёк резко повернул голову на самый громкий из звуков, рыкнул так, будто ему сейчас мешают разговаривать. Мне это напомнило человека, который в ресторане оборачивается на шумный стол и бросает короткое «да тише вы». Потом снова повернулся ко мне.
И опустил голову низко-низко. Его горячее дыхание ударило мне в лицо, пахнуло серой и тёплой пылью, почти обжигающе. А потом он коснулся меня тёплым, чуть влажным носом прямо в мой нос.
Я не двигался. Помнил, что нужно держаться спокойно и уверенно. Но кожа под чешуйчатым касанием реагировала сама, по рукам пробежали мурашки. Так продолжалось несколько секунд.
Потом зверь снова зарычал. Совсем низко, где-то в животе, почти инфразвуком, который я скорее чувствовал грудью, чем слышал ушами. Затем дракон поднял голову чуть выше, ровно настолько, чтобы смотреть за моё плечо.
Я сразу понял, куда он смотрит. На Молчуна. И, кажется, ему не слишком нравилось, что этот человек сейчас находится тут, рядом, в нашей компании.
Я медленно поднял руку и коснулся его шеи. Провёл ладонью по тёплой чешуе.
— Уголёк, всё нормально. Это свой. Ты его знаешь, он уже подходил к клетке. Помнишь? Со мной был. Он свой.
Осторожно повернулся вполоборота к Молчуну. Парень сидел на валуне прямо за мной, подобрав под себя ноги. На лице у него одновременно был и страх, и какой-то детский восторг, как у мальчишки, который впервые увидел вблизи что-то огромное и опасное.
Я протянул руку и взял его за шею. Спокойно, по-хозяйски, ладонь легла на загривок. Ровно так, как делал недавно, когда вводил его в круг восприятия Уголька. Показывал зверю тот самый жест, который в стае означает простое и ясное «он с нами, он младший, он мой».
Дрейк чуть скривил морду. Губы на мгновение приподнялись, показав край жёлтого клыка. Потом большая бурая голова снова придвинулась ко мне вплотную. Тёмный глаз был в ладони от моего лица. Я видел крошечные прожилки в радужке, рисунок зрачка, тонкое движение второго века.
И увидел едва заметный жест. Дрейк будто кивнул. Не так, как кивает человек, а как-то по-своему, коротким движением гребня и верхней части головы. Потом обдал моё лицо облачком негорячего пара, длинным медленным выдохом.
И неторопливо обошёл меня сбоку. Цепь за ним поволоклась
