Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— Я уже заплатил, — хрипло сказал я. — Я видел, как сегодня утром человека убили не стрелой орка, а тупым невежеством тех, кто должен был эту стрелу предвидеть. Мне этого хватит.
Рикерт снова кивнул, на этот раз медленнее, обдумывая.
— Хорошо. Завтра, после отбоя вечерней стражи, Лоран приведёт тебя сюда. Покажем тебе карты. Старые чертежи. То, что уцелело. Выберем точку. Сделаем первый шаг. Но запомни — ты теперь часть механизма. Невидимой шестерёнки. Если сломаешься — мы тебя выбросим, чтобы не заедало остальные. Понял?
Я понял. Это был не союз. Это был контракт. Без доверия, с холодным расчётом и взаимной выгодой. Именно такой контракт я и мог понять.
— Понял, — ответил я.
— Тогда убирайся, пока тебя не хватились наверху, — сказал Лоран. — И запомни путь. Без факела. Наощупь. Кто светит — тот мишень.
Я кивнул, развернулся и вышел обратно в тёмный туннель. Дверь тихо закрылась за моей спиной. Я стоял в полной темноте, слушая, как вода журчит в канавке. В голове шумело от адреналина и странного, нового чувства — не надежды, нет. Скорее, жёсткой, конкретной цели. Первой за всё время, что я здесь.
Я полез по верёвке наверх, цепляясь за холодные камни. Когда я выбрался из провала и вдохнул знакомый, вонючий воздух крепости, мир вокруг не изменился. Всё так же выли орды, скрипели леса, маги наверху творили свои ритуалы. Но я изменился. Теперь я знал, что под этим миром абсурда существует другой. Мир тихих, компетентных людей, которые, как и я, устали от спектакля.
И у нас с ними был теперь общий, маленький, грязный план. Не спасения мира. Просто — чтобы меньше воняло. Для начала.
Я швырнул кайло и лом в глубокую тень под стеной Арсенала, смахнул с себя крупные комья грязи и побрёл к своей камере. На душе было странно спокойно. Я вспомнил слова деда на том старом чертеже. «Прочность — это когда уже всё вокруг посыпалось, а оно — стоит».
Возможно, эта крепость и не стоила того. Но люди в ней — люди вроде Рикерта, Лута (царство ему небесное), даже угрюмого Гронда — они стояли. И теперь, возможно, у нас появился шанс не просто стоять, а наконец-то начать делать что-то осмысленное. Пусть с самого низа. Пусть в темноте и грязи.
Я вошёл в камеру. Мартин храпел, повернувшись к стене. Ярк сидел всё в той же позе, но, кажется, дремал. Я лёг на свою лежанку и закрыл глаза. В ушах всё ещё стоял ровный, уверенный звук точильного камня Рикерта. Он был лучше любой магической мантры. Это был звук работы.
Глава 3. Первый шов
Утро началось не с рога, а с вони. Не привычной, фоновой вони, а густой, удушающей, словно тухлое яйцо, растёртое по слизистым. Это был запах прорвавшейся канализации. Или того, что здесь ею называлось.
Мы с Мартином и Ярком, давясь, вывалились из камеры. Двор был в смятении. У кривого здания северных казарм, того самого, где ютились лучники второй смены, собралась толпа. Люди стояли, зажимая носы тряпьём, и смотрели на зловонную жижу, сочившуюся из-под фундамента и растекавшуюся по всему проходу. Среди грязи плавали отбросы, тряпки и нечто неопознанное.
— Опять! — кричал кто-то в толпе. — Третий раз за месяц! Маги! Где маги? Пусть заговорят эту хворобу!
Но магов, конечно, не было. Они появлялись для важного: обновления чар на воротах, торжественных ритуалов или казней. Для такой низменной проблемы, как дерьмо, затопившее жильё, у них не было ни времени, ни заклинаний.
Я стоял и смотрел не на лужу, а на её источник. Стена казармы в этом месте была мокрой, покрытой чёрной слизью. В нескольких местах из швов кладки сочилась та же жижа. Проблема была не на поверхности. Она была внутри. Дренажная система, если она тут когда-то была, либо рухнула, либо была намертво забита. И теперь всё, что должно было уходить в землю, возвращалось обратно под давлением.
«Вот и твоя первая задача, Виктор Степаныч», — подумал я безо всякого энтузиазма. Говорить о «точке входа» и «малых шагах» в теории было легко. А вот стоять по колено в этом — уже совсем другое.
Торвальд, с лицом, выражавшим крайнюю степень брезгливости, расталкивал толпу.
— Честно стояли? Работы нет? На стену, все! А вы, — он ткнул пальцем в нашу троицу и ещё несколько таких же несчастных, — остаётесь. Лопаты вон там. Отгребать. Пока не уберёте — пайка не получите.
Мартин выругался длинно и виртуозно. Ярк побледнел ещё сильнее. Я молча подошёл к груде инструментов, взял ту самую лопату с кривым черенком и пошёл к краю зловонного потока. Но мысль работала.
Отгребать — это бесполезно. Это борьба со следствием. Нужно найти исток и перекрыть его. А потом направить поток куда следует. Туда, в старый туннель, к тому самому работающему дренажу. И сделать это нужно так, чтобы никто не заметил самой работы. Только результат.
Я начал копать, но не от края лужи, а ближе к стене казармы, в месте, где зловоние было особенно сильным. Земля здесь была рыхлой, пропитанной. Через несколько минут лопата со скрежетом ударилась обо что-то твёрдое. Я расчистил грязь. Под ней оказалась старая, прогнившая деревянная крышка люка. Вернее, то, что от неё осталось — несколько сломанных досок. Именно отсюда, из чёрной дыры под ними, и выплёскивалось наружу основное содержимое.
Я оглянулся. Мартин и другие с отвращением отгребали уже разлившееся, особо не вникая в мои действия. Ярк тупо сгребал грязь лопатой, его трясло. Патрулей не было видно. Рискнуть?
Рассудив, что хуже уже не будет, я сунул лопату в пролом и резко дёрнул. Сгнившие доски с хрустом поддались, открыв отверстие шириной в метр. Вонь ударила в лицо такой плотной волной, что у меня потемнело в глазах. Но я заставил себя заглянуть внутрь. Света было мало, но я различил узкий кирпичный коллектор, почти полностью забитый чёрной, плотной массой. Он шёл вдоль фундамента казармы и, судя по направлению, должен был куда-то поворачивать. Туда, в сторону Старого Арсенала.
План, грязный и буквальный, сложился в голове мгновенно. Нужно было прочистить этот коллектор хотя бы на несколько метров, чтобы снять давление, и пробить боковой отвод в сторону дренажного туннеля. Для этого
