Неправильный попаданец - Катэр Вэй

Дальше я засунул правую руку в ведро с водой. Палитра ощущений была неописуема. По-моему, я даже описался — но это не точно. Тело жило своей жизнью, про разум пока решил не думать. Когда боль стала почти терпимой, я решил очистить рану от грязи, сгустков крови и осколков костей. Решил сделать это левой рукой. Эпическая сила… Какой неописуемый кайф я ощутил! Вот теперь я точно описался и чуть не отключился.

Решив больше не испытывать острых ощущений, продолжил болтать рукой в ведре. Кайф был, но уже не через край. Писаться было уже нечем. Достав руку и критически её осмотрев, я кивнул сам себе. Впереди было самое сладкое.

— Пушистик! Слушай внимательно.

— Пик-пук-пи.

— Да клал я на твоё мнение. Будешь Пушистиком, если жить хочешь. Когда я отключусь, сними с моего пальца верёвку, понял?

— Пиф?

— Если кровь продолжит идти — заново навяжи!

— Пик-пи-пик-пи.

— Да срал я на твои лапки. У всех, мля, лапки. Завяжешь с божьей помощью. Нехер было мне палец откусывать.

— Пифк!

— Да, только эти цветы у тебя на башке. Дятел!

Сталь на мачете стала уже полностью красной. Я аккуратно взял её за рукоятку — та неприятно обжигала. «Ё-моё, что сейчас будет… Голливуд, я иду к тебе!» — с этими словами я опустил раскалённое лезвие на обрубок пальца.

Я не отключился. Больно было, но не могу сказать, что сильнее, чем от укуса за сосок. Запахло жареной курочкой — я отодвинул мачете от пальца. Запах стал ярче, а взору открылась нелицеприятная картина: жареный пальчик — зрелище не для слабонервных, особенно когда это твой собственный палец.

Взглянул на орудие, приложил его к ноге — лишь на миг, сразу одёрнул. Запах палёной шерсти усилился: на ногах её было с избытком. А вот боль… Я задумался, но тут же вернулся в реальность: вариантов-то мало.

Хомяк пристально всматривался в меня, вытянувшись по стойке смирно — наши глаза оказались на одной высоте.

— А-а-а-а! — завопил я внезапно.

— Пиииииииииии! — залился хомяк и упал навзничь.

Он замер, а я разразился гоготом. Хомяк из позы лёжа поднял голову и злобно на меня зыркнул. «Сука, похоже, я не жилец!»

— Пикп? — покрутил пальцем у виска хомяк.

— Сам дебил! — огрызнулся я.

Мачете отложил подальше — пусть остывает. Сам же срочно отодвинул кастрюлю: вода опять начала убегать. Сосок, жопа и палец — всё болело. Но я задумался: если боль ощущается слабее, чем раньше, то насколько же она должна быть сильной в норме? Подозрения насчёт адского хомяка крепли.

Последний, кстати, сидел по-турецки, подперев голову лапками. Смотришь на этот плюшевый комок — и сразу хочется тискать. Но стоит ему открыть пасть или начать действовать — в голове только одна мысль: «Убить!» И желательно — максимально эффективно.

Гречка сварилась, вода выкипела. Я успел сбегать за вилкой в дом. Да, вилки были — это меня шокировало. Ожидал деревянные ложки, а тут… Хотя о чём это я? Электричество есть, Карл, электричество!

Гречка вышла сухая, без масла, горелая — но жрать хотелось так, что я трижды укусил себя за язык. Напился воды прямо из колодца и под последние лучи солнца поплёлся в дом. Как добрался до липкой кровати — помню смутно. Сон накрыл моментально, стоило окончательно лечь.

Глаза открылись! На груди сидит адская тварь — чёрные глаза, цветочки на голове. Я не думал: удар кулаком — зверёк летит. Когда раздался характерный «шмяк» и грозное «пиу-пи», я всё вспомнил.

Обвёл мутным взглядом комнату и на рефлексах снова дёрнул рукой. Полёт хомяка повторился. «Хех, рефлексы восстанавливаются — хорошо!»

— Не лезь ко мне! — настоятельно проговорил я, садясь на кровати. — Мы в разных весовых категориях.

Хомяк замер на куче мусора посреди комнаты, наклонил голову набок. Взгляд крайне подозрительный: тварь опять что-то задумала. Пока мы вошли в паритет — ну, почти. Два хука против трёх укусов, из которых минус палец. Но реванш ещё возьмём — дайте срок.

Острее стояла проблема голоса в голове: он оказался крайне послушным. Но даже в его отсутствие осознание, что он есть и влияет на мои действия, огорчало.

— Ты тут? — спросил я про себя мысленно.

— Тут, дядя! — последовал моментальный ответ.

— Как зовут? Сколько лет? — с детьми не доводилось вести переговоры, но не думаю, что будет сложно.

— Петя! Шесть лет с половинкой. Даже больше. Семь скоро. А я где?

Вот так-вот! Ёбушки-воробушки… Всё сразу стало на свои места. Пацану сломали сознание: застопорили, не дали развиваться ни ему самому, ни его дару. Оставили лишь оболочку без души.

— Хммм… А я дядя Толя. Давно тут сидишь?

— Не знаю. А где я?

«Мля, вот что ему ответить?»

— Так сразу и не скажешь. Но я попытаюсь. Давай начнем с простого. Что ты видишь?

Я перевёл взгляд на хомяка.

— Странного хомячка. Слишком большой и цветочки смешные. Глазки правда странные, но он мне нравится.

— А вчера когда я тебе сказал молчать, ты видел после этого что-нибудь?

— Вы палец мачетой прижгли. Ругались с хомяком и кушали гречку. Что с моим домом? Где мама?

— Пуру-пу-пу-пурум…

— Вы тоже стали хомячком? Только я так не понимаю. Думайте словами!

Парень почти кричал.

— Спокойствие и только спокойствие — так говорил великий Карлсон.

— Это кто?

— Тот кто живёт на крыше. Забудь. — что-то меня понесло.

— Что ты помнишь последнее?

— Мама сказала, что завтра приедет маг из Рязани. Это будет круто. Я маг — я буду самый крутой. Светка обзавидуется.

И вот как ему объяснить, что он как бы уже давно овощ, а ещё труп, а ещё я в его теле, а ещё это тело уже не тело а мешок, а ещё… Да ну нафиг. Такое даже я не протащу в Госдуму. Придётся резать по живому, иначе херня получится. У нас всё же тело одно на двоих. Хомяка-тирана хватает, ещё бунтаря внутри себя не хватает.

— Так братан. Ты сильно не буксуй, но у нас проблемы.

— Где мама?

— Петя, тут дело такое. Я точно не понял ещё, но тот маг приезжал к тебе лет десять назад, может пятнадцать. Давно было дело.

— Где мама? — парень почти кричал в моей голове.

— Он сломал тебе голову. Запер тебя внутри и заморозил время. Ты спал всё это время.

— Где⁈ Моя⁈ Мама⁈ — В этот раз крик сопроводился выплеском силы, хомяк схватился за сердце обеими