Переворот с начинкой - Ирек Гильмутдинов
Следующую атаку она обрушила на Бренора. Острая, как копьё, лапа обрушилась на его нагрудник. Броня выдержала удар, но гном — нет. От мощного толчка его отбросило к стене ущелья. Шлем с грохотом откатился в сторону, а сам воин на мгновение потерял сознание, но его пальцы, словно вцепившиеся в жизнь, по-прежнему сжимали рукоять меча.
«Вот это стойкость, красава, не выронил меч, уважаю», — мысленно отметил орк и, не теряя ни секунды, метнул в тварь ледяное копьё. Но паучиха оказалась на удивление проворной. Вместо того чтобы принимать удар на панцирь, она вновь подпрыгнула, позволив магическому снаряду пролететь под ней. Понимая, что нужна иная тактика, Вул’дан начал плести более сложное заклинание — водяную плеть, — на что требовались драгоценные секунды.
Это мгновение выкроил Аэридан. Пребывая в своём истинном облике, пегарог сконцентрировал энергию, разогнался и, подобно радужной молнии, врезался в бок монстра. Удар пришёлся как раз в момент её приземления. От неожиданности и мощи атаки паучиху отбросило и опрокинуло на бок. Хитиновый покров в точке столкновения с треском лопнул, исказившись сетью трещин. Ответив пронзительным, яростным визгом, тварь, даже не поднимаясь, нанесла ответный удар сразу двумя передними лапами. Пегарог сумел изящно увернуться от одной, но вторая настигла его. Пробить его магическую защиту не удалось, но силы удара хватило, чтобы отшвырнуть его прочь. Не теряя инициативы, паучиха тут же несколько раз плюнула липкой массой, намертво пригвоздив отлетевшего Аэридана к земле.
В этот миг в бой вступил Ночной Прилив. Водяная плеть, вырвавшись из магического кольца, со свистом обвилась вокруг головы чудовища. Не давая ей опомниться, орк мгновенно изменил плетение, и жидкая хватка воды превратилась в стальную хватку льда. Раздался оглушительный хруст, и паучиха с силой прижалась к земле, скованная ледяными оковами.
Бренор, придя в себя, мгновенно оценил ситуацию. Подскочив, он обрушил свой меч на хрупкие суставы членистых конечностей. Первый удар, затем второй — и две лапы с сухим треском подломились, лишая тварь опоры.
И тут в дело вступил Большой Пуф, до этого скрывавшийся от множества глаз чудовища. Сделав стремительный разбег, он запрыгнул на спину королевы пауков. Его рука на глазах исказилась, трансформировавшись в длинное железное копьё, которое он с силой вонзил в хитиновый панцирь.
Из груди твари вырвался новый, ещё более пронзительный визг, от которого у всех присутствующих из ушей выступила алая черта. Концентрация орка дрогнула, и на миг ледяные оковы ослабли. Этого мгновения хватило паучихе, чтобы, судорожно дёрнувшись, отшвырнуть от себя гнома. Бренор, получив удар головой о валун, затих. Следующей жертвой должен был стать гоблин, но тот, ловко извернувшись в воздухе, избежал смертоносного укола.
Исполинская тварь уже готовилась добить его, но тут на неё обрушился Руми, он сумел высвободиться из паутины и теперь, вооружённый парой кастетов, нёсся на врага с той самой нечеловеческой скоростью, о которой так мечтает Вул’дан. Его удары, слившиеся в сплошной гул, превращали хитиновые лапы, а затем и брюшко в кровавое месиво. За это однажды Кайлос когда-то прозвал его технику — боевой стиль «комбайнёра».
Но Королева пауков была сильна и не собиралась сдаваться. Она попыталась нанести ответный удар, однако ему не суждено было состояться. Вул’дан, окутавшись доспехом из бурлящей воды и насытив секиру магией льда, обрушил на неё всю свою ярость. Первый удар обездвижил ещё одну лапу, а второй, размашистый и могучий, вонзил остриё топора прямо в её голову, положив конец яростной схватке.
Сознание медленно вернулось к Бренору. Перед глазами проплывали красные пятна, а в висках отдавалась тупая боль. Мощная рука Руми помогла ему подняться. Вул’дан, стоя над поверженным чудовищем, с невозмутимым видом ждал появления магического «шарика опыта» — что вроде как должен был привалить, всё-таки монстр был силён.
«Но похоже не в это раз» — пронеслось у него в голове печальная мысль.
Большой Пуф тем временем тщательно вытирал о мох свою конечность, вернувшуюся к обычной форме.
— Эм, народ, — тревожный голос пегарога нарушил кратковременное затишье. — Нам бы лучше свалить. Те самые гиены, о которых я предупреждал... они уже близко. Их похоже привлекла наш возня.
Тяжело вздохнув, отряд ринулся в путь. Как ни могущественен был крылатый конь, без поддержки своего приятеля он не смог бы поднять всех наверх. Пришлось отступать по земле. Бренор, всё ещё ослабленный, заметно отставал, вынуждая всех сбавлять темп. Не тратя времени на пререкания, Руми взвалил ворчащего гнома на спину Пегарогу, игнорируя его возмущённые протесты.
Прежде чем скрыться за поворотом туннеля, они успели мельком увидеть, как стая голодных гиен с воем набросилась на тушу паучихи, а затем принялась рвать клыками оставленные на земле останки.
— Похоже, с общепитом тут напряжёнка, — прокомментировал Бренор, едва удерживаясь на спине у стремительно несущегося пегарога. Скорость, с которой мчался фамильяр, могла бы посоперничать с лучшими гоночными колесницами.
На поверхность они выбрались только полтора часа спустя. Выход, видневшийся в конце расщелины, оказался обманчивым, и пришлось петлять по лабиринту подземных переходов. К счастью, новых встреч с местной фауной удалось избежать.
Выдохнуть с облегчением они смогли только после того, как Аэридан, совершивший разведывательный облёт, доложил об отсутствии погони.
Почти до самого вечера они шли через редкие рощи, пересекали небольшие поляны и продирались сквозь заросли кустарника. Наконец путь вывел их к холму, на склоне которого расположилось необычное поселение — не то деревня, не то стоянка кочевников. Немного передохнув, усталый отряд направился к жилищам. В них теплилась надежда — за всё время поисков они не нашли ни единого следа Кайлоса, зато встречали следы людей: свежесрубленные деревья, обломки копий и прочие мелкие признаки цивилизации, которые и привели их сюда.
Продвигаясь по импровизированной улице, безлюдной и тихой, отряд направился к массивному костру, чьё пламя вздымалось к ночному небу, отбрасывая причудливые тени на примитивные хижины. Приблизившись, они смогли разглядеть жителей деревни.
Внешний вид аборигенов был более чем своеобразен. Их тела, покрытые кожей с лёгким оливково-зеленоватым оттенком, практически не скрывала одежда — лишь набедренные повязки да редкие кожаные повязки на бёдрах. Мужчины сжимали в руках простые копья с закалёнными на огне деревянными наконечниками, без намёка на металл. Женщины были облачены в не менее скудные наряды: несколько ниток бус да два лоскута ткани, скупо прикрывавших грудь и бёдра.
Однако главным сюрпризом стало то, что
