Марти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе - Василий "Woolfo" Мана-мана
Но он не заметил, как его магия стала слабее. Брэдли списывал это на усталость, на стресс из‑за турнира, на рассеянность. Дни шли. Он всё чаще ошибался в простых чарах, всё больше времени тратил на то, что раньше делал без усилий. Но он упорно отказывался признавать проблему — ведь если магия слабеет, значит, история о картине может быть правдой… А об этом он не хотел даже думать.
На седьмую ночь Брэдли никак не мог уснуть в своей кровати, из-за чего спустился в гостиную чтобы отвлечься от терзающих его мыслей. Взяв книгу и устроившись в кресле, он бросил взгляд на обстановку и замер, когда заметил, что на месте знакомой картины находится изображение нарисованного колодца.
Волшебник от страха не мог ни пошевелится, ни закричать, а просто сидел в кресле с широко распахнутыми глазами. В это время с картиной стали происходить странности. Сначала вода заполнила колодец целиком и стала выливаться за края, а после из него показалась тонкая рука с черными ногтями.
За первой рукой последовала вторая, потом голова с черными и мокрыми волосами, закрывающими лицо. Так постепенно из колодца выползла девушка, но это был не конец, так как девушка не только подошла к краю картины, но и стала вылезать из нее, ухватившись за раму.
Шлепая по мокрому полу девушка подошла к Брэдли и протянула к нему свои руки, а дальше была темнота и больше ничего. Только лежащая возле кресла раскрытая книга и лужа на полу говорили о том, что что-то произошло ночью. Вот только домовые эльфы убрали и эти улики, так же как и вещи парня из комнаты, так как он больше не числился учеником школы, следовательно комната забытых вещей обзавелась еще парой никому не нужных чемоданов со школьными мантиями и книгами.
Когда утренний свет проник в коридор забытых картин, картина с колодцем снова выглядела как прежде и стала, как обычно на рассвете погружаться в каменную стену, словно в трясину. Но если присмотреться, можно было заметить новый холст в рамке — Брэдли, застывший на картине в дневном молчании, с глазами, полными невысказанного ужаса.
Никто не знал, куда исчез Брэдли. Его однокурсники решили, что он уехал домой по семейным обстоятельствам. Профессора отметили его отсутствие, но не придали этому значения — во время турнира внезапные поездки домой и странности стали почти обыденностью.
Никто и не вспоминал про какого‑то Брэдли — в Хогвартсе и без него хваталособытий. Первыйэтап Турниратрёх школподошёл к апогею: трибуны гудели, флаги трепетали, а в воздухе стоял густой запах серы и магии. Все глаза были прикованы к арене, где мы — Гермиона, Невилл и я — сражались с венгерской хвосторогой.
Когда дракон рухнул, скованный нашими чарами, зал взорвался овациями. Трибуны ревели, флаги Хогвартса взмывали вверх, а слизеринцы хлопали так, что, казалось, ладони вот‑вот загорятся. Даже те, кто ещё вчера сомневался в «тройке Аддамса», теперьвыкрикивали нашиимена.
На миг я позволил себе улыбнуться. Всё шло по плану. Но торжество длилось недолго.
Как только последний всполох драконьего пламени угас, нас пригласили в сначала в шатёр чемпионов, а затем в огороженную зону. Судьи уже ждали нас там — серьёзные, напряжённые, будто знали, что без скандала не обойдётся.
Людо Бэгмен, всё ещё сияя от восторга, поднял руку.
— Великолепное выступление, чемпионы! Однако теперь мы должны вернуть дракона в его вольер. Пагсли, будьте добры, передайте нам матрёшку.
Я усмехнулся. Конечно, они этого ждали.
— С какой стати? Это наш трофей. Мы его заслужили.
Бэгмен растерялся, но быстро взял себя в руки.
— Договор с драконьим заповедником гласит: после испытания все магические существа должны быть возвращены в места их содержания. Это вопрос безопасности и этики.
— А где в правилах турнира сказано, что мы обязаны отдавать то, что завоевали?
Я сжал в руке расписную матрёшку, чувствуя, как под пальцами пульсирует магия запертого внутри дракона.
— Мы победили. Дракон — наш приз.
За моей спиной Гермиона и Невилл обменялись тревожными взглядами. Они знали: если я что‑то решил, отступать не стану.
Мадам Максим, сохраняя королевское спокойствие, склонила голову.
— Молодой человек, вы играете с огнём. Турнир — это не базар.
— А я и не торгую.
Пожал плечами я.
— Я просто следую духу состязания. Мы победили — значит, добыча наша.
Каркаров, багровея от гнева, шагнул вперёд.
— Это наглость! Если Хогвартс позволяет своим участникам нарушать правила, то какой пример они подают другим?
Дамблдор, до того молча наблюдавший за спором, наконец вмешался.
— Уважаемые коллеги, давайте не забывать: Кубок Огня признал их победу. А значит, их право на трофей неоспоримо.
— Но это абсурд!
Взмахнул руками Бэгмен.
— Мы не можем позволить ученикам хранить драконов как домашние питомцы!
— Тогда стоило прописать это в правилах.
Холодно отрезал я.
— А пока их нет — мы действуем по своему усмотрению.
Судьи переглянулись. Мадам Максим едва заметно кивнула, словно признавая мою логику. Каркаров скрипнул зубами, но смолчал. Дамблдор лишь улыбнулся — в его глазах читалось нечто среднее между одобрением и предостережением.
В тот день судьи отступили. Но я знал: это ненадолго.
На следующий день, во время официального объявления результатов, Бэгмен поднялся на трибуну с мрачным лицом.
— По решению судейской коллегии, команда Хогвартса лишается баллов за первый этап. Причина: отказ передать магическое существо организаторам Турнира. Они получили свой трофей, а значит, не нуждаются в дополнительном вознаграждении.
Зал замер. Слизеринцы зашипели, гриффиндорцы переглянулись с едва скрываемым удовлетворением. Гермиона сжала кулаки, Невилл побледнел, а я лишь усмехнулся.
— Ну что ж.
Произнёс я, глядя прямо на судей.
— Похоже, победа — это когда ты не только сражаешься, но и выдерживаешь последствия.
Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.
— Решение принято. Однако напомню: Турнир — это испытание не только силы, но и мудрости. Возможно, именно в этом и заключается урок для всех нас.
После объявления результатов Хогвартс погрузился в бурное обсуждение. Одни хвалили меня за дерзость, другие осуждали за безрассудство. Но
