Жена главного советника. Клинок Мугунхва - Ирина Ардо

— Господин, — дама Хон начала выпроваживать меня из комнаты, — ступайте и отдохните.

— Я останусь здесь.

— Госпоже нужен покой, а также супруг, способный помочь не только ей, но и себе.

Верно.

Эта женщина была мудра и многое повидала. К тому же она явно знала, как чувствует себя женщина. После того, что я сделал, вряд ли Мён Су захочет увидеть меня первым, когда очнётся.

Я медленно добрёл до брата и обессиленно рухнул на пол под двумя изумлёнными взглядами.

— Ты нашёл их? — Джэ Ён старался не выдавать обеспокоенности, но две служанки, раненые и запыхавшиеся, чудом спасённые повстанцами, дежурившими вокруг лагеря, взволновали его не на шутку.

— Только Мён Су.

— А Хван Джи Мин? — король нахмурился. — Он бы её не оставил.

Да, мы оба понимали, что это может означать, но я гнал от себя эти мысли, надеясь найти паренька живым.

— Как она? — друг решил сосредоточиться на том, что нам точно известно.

— Она дышит, но едва, — тихо сказал я, будто боясь спугнуть дух её жизни одним неосторожным словом.

Рядом потрескивали дрова в очаге, свет мягко колыхался на стенах, но ни одно из этих мелочей не грело. Комната, где мы собрались, казалась пустой. Даже несмотря на то, что в ней были трое: я, мой брат Чжэ Сан и Джэ Ён, друг, проверенный временем и кровью.

— Что с ранами? — спросил Джэ Ён. Он всё ещё не садился, стоял у окна, сжимая ладонями подоконник, как будто только эта деревяшка мешала ему рвануть обратно в лес.

— Глубокие царапины, сильное переохлаждение, ушибы. Ничего смертельного, но она висела на грани. Много часов… Один неверный шаг — и я бы держал в руках её мёртвое тело.

Молчание. Давящее, вязкое. Мы знали друг друга достаточно долго, чтобы не прятаться за фразами. Но сегодня даже привычная прямота давалась с трудом.

Я провёл ладонью по лицу. Словно хотел стереть ночь, страх, всю эту чёртову, как выражалась моя жена, боль, от которой ломило грудную клетку.

— Брат, — произнёс Чжэ Сан. Его голос был ровным, спокойным, почти королевским, но я знал, чего стоила ему эта внешняя невозмутимость. — Теперь ты должен сосредоточиться. Если она выжила, значит, у нас всё ещё есть шанс. Но Джи Мин…

— Его нужно найти, — резко сказал я перебивая. — Я уже послал отряд.

И мотнул головой, понимая, что этого недостаточно.

— Он мог отклониться. Мог ранить кого-то и сменить направление. Мог отвести врага… — голос сорвался. Я замолчал.

Чжэ Сан, не проронив ни слова, налил мне чай. Я не пил. Только смотрел, как пар струится в воздухе, как тонкой струйкой вода убегает из губ чаши.

— Я не могу сидеть, — выдохнул, наконец. — Не могу просто ждать.

— Ты не должен, — подал голос Джэ Ён. — Но ты и не должен бросаться в гущу событий без плана. Мы почти на краю. Левый советник послал слишком много людей. Если Джи Мин жив, он всё ещё в опасности. Если его не найдут где-то поблизости, то вполне вероятно, что он стал пленником клана Ён.

Я закрыл глаза.

Всё начиналось, как разумная идея: изоляция, оценка, безопасный путь. Но всё пошло под откос. Старые чувства, упрямство, горячая кровь — всё смешалось в один бесконечный кошмар. И сейчас я чувствовал: то, что горит внутри меня — не просто тревога. Это предчувствие.

— Он один, — тихо сказал я. — Ты слышал меня? Один.

— Я слышу. И потому мы должны быть не порывом, а ударом. Точным. Только так можно победить, — ответил Чжэ Сан.

Я встал. Чашка осталась нетронутой. Ткань плаща, что всё ещё пахла холодом и снегом, прилипла к коже, но я не заметил.

— Лишь бы не стало поздно, — хмуро заметил Джэ Ён. — Что, если он уже мёртв?

— Тогда тем более. — Я встретился взглядом с братом. — Если мы не начнём сейчас, завтра может быть поздно. Он… Он может быть мёртв.

— Ты не знаешь этого, — резко ответил Чжэ Сан.

Никто не знает. Но если всё так, то Мён Су этого не выдержит. Крепкий для цветка стебель не способен справиться с обвалом. Он надломится.

— Нужно молиться, — никогда этого не делал, но сейчас был готов. — Этот мальчишка не имеет права оставить её без защиты.

— Ты и есть её защита.

— Уже нет. Сам знаешь. В любом случае, мы его выходим. Во дворец он с нами не пойдёт, но…

Не знаю, сколько мы так просидели. Час или два.

Из сколоченного наспех дома нас выгнал нечеловеческий вопль.

Выйдя на улицу я отметил, что солнце было уже в зените. Отряд вернулся. Все присутствующие кругом столпились вокруг Вон Ён, надсадно рыдавшей над чьим-то телом.

— Всё-таки мёртв, — мрачно отметил Джэ Ён.

Я должен был убедиться сам.

Расталкивать никого не пришлось, люди сами расходились, уступая мне дорогу.

Джи Мин лежал на боку. Бледный, весь в снегу. Тут лекарем быть не надо, чтобы понять — тело окоченело. Что ни делай, как ни пытайся, ничего уже не исправить.

— Господин, — причитала служанка. — Господин, как же так?! Вы не можете оставить госпожу! Не можете!

— Идём, милая, — дама Хон оттащила девушку от погибшего, что-то ласково шепча той на ухо.

Над лагерем нависла тяжёлая туча, пригнанная отчаянием и скорбью. Первый павший в бою за корону.

Раньше многие думали, что всё пройдёт легко и безболезненно, однако теперь пришло полное осознание происходящего. Каждый из них может оказаться на месте Джи Мина, сердце которого билось ради Чонгхона и семьи. Как и их собственные.

Я опустился рядом, на колени, не чувствуя, как холод пробирается сквозь ткань. Просто смотрел. На лицо, что когда-то сверкало задором. На губы, которые так часто отпускали дерзости. На руки, державшие меч с таким упрямым благородством, что любой генерал позавидовал бы.

Смерть… Она будто вырезала из воздуха всё лишнее, оставив только суть.

— Прощай, Хван Джи Мин, — произнёс я тихо. — Ты сделал больше, чем кто-либо мог требовать. Прости нас за то, что не успели.

Он не услышит. Но это не важно.

Важно, чтобы услышали другие. Чтобы поняли. Чтобы не забыли.

Мы с Чжэ Саном стояли теперь рядом.