Драконий отбор, или Нежеланная невеста-попаданка - Оксана Волконская

— Это бунт? — приподнял брови вверх мой любимый дракон. — У нас предвидится укрощение строптивых фениксов?

Я только хмыкнула. Строптивых фениксов он укрощал давно и с крайне переменным успехом. Я бы даже сказала, с ничьей. Но не сейчас, увы, не сейчас.

— Это свадьба, любимый, — покачав головой, напомнила я. — Так что никаких укрощений, сегодня мы должны прибыть вовремя и являть собой образец поведения.

Сама знаю, мои слова звучат неубедительно. Взгляд, которым меня наградил муж, только подтверждает это. Образец из меня вышел, откровенно говоря, средненький. Нет, в целом я вела себя прилично, как и положено жене принца. Вот только частенько я все равно поступала так, как подсказывало сердце, а не правила этикета. И меня в этом даже не упрекал никто. Ни мама, ни свекровь со свекром.

Они у меня, кстати, замечательные. С Матильдой мы подружились еще во время нападений на меня, а Дитрих… После моего похищения и серьезного мужского разговора с сыном король долго передо мной извинялся. Но, кажется, мне так и не удалось доказать ему, что я не сержусь и на его месте поступила бы также. В итоге между нами выстроилась хорошая и крепкая дружба.

— Почему свадьба не у меня, а страдаю я? — пожаловался Витольд, поднимаясь. Сбежать у меня не получилось. Мой дракон все равно сцапал меня в объятия, еще и поцеловал. Высвободиться получилось далеко не сразу, да и не слишком-то и хотелось. Все-таки настоящие чувства не остывают, а со временем разгораются все больше и больше, расширяя пределы дозволенного.

— Потому что ты принц? — напомнила я. — Или потому что женится твой лучший друг?

— И твоя подруга, — не удержался от ответного замечания Вит, заметив, как мои пальцы уже пробегают по его груди. Упс, что ли?

— Уж я-то об этом помню, — не удержалась и показала язык своему грозному принцу. Ну а чего он начинает?

У нашей крестной Миллисент сегодня был праздник. Да что там, мне кажется, она после свадьбы устроит грандиозную пьянку! Наконец-то она пристроит всех своих непокорных крестников, которые вовсе не собираются влюбляться и уж тем более жениться. Сколько она в свое время жаловалась мне на Теодора — томов десять, наверное, можно написать. Там даже мелькало замечание о том, что он — еще упрямее нас с Витом, за что мне было по-детски обидно и даже хотелось доказать обратное. Хорошо, что вовремя от этого удержалась.

А женился вредный Тео ни много ни мало, а на Кассандре Эштон. Той самой, что вроде как не верит в любовь. Ну да, ну да. Особенно это заметно, когда она оказывается рядом с Тео. Я вообще удивляюсь, почему свадьба не случилась где-то полгодика назад, ведь наблюдать за их отношениями было, по меньшей мере, забавно.

К невесте я заглядывала несколько минут назад. Она, верная себе, в свадебном платье торопливо пыталась доделать какой-то артефакт. В успехе сего сомнительного мероприятия я очень сильно сомневалась — слишком уж дрожали ручки у нашей Касси. Но слушать доводы разума они не желала.

— Между прочим, на нашу свадьбу мы задержались без малейших угрызений совести, — хмыкнул Витольд, а я закатила глаза.

Ну да, у нас все-таки была свадьба. Нормальная. С храмом, белым платьем, родственниками, гостями и прочей мишурой. Ну а как могло быть иначе, если женился наследник престола? Когда наши мамы обнаружили, что мы уже женаты, мне казалось, произойдет самая настоящая катастрофа. Ведь мам лишили самого ценного — свадьбы их детей. Но они быстро договорились и шустро взялись за организацию очень уж поспешной свадьбы. Да такой, что, как я подозреваю, многие долго ждали, что наследник у новоявленных молодоженов появится куда раньше срока. Вот только год прошел, а я все не рожала. Это несколько притушило сплетни.

Впрочем, поспешной оказалась не только моя свадьба. Мама вышла за Дарека Вальциха сразу после его возвращения от целителей. Причем на этом настоял мой отец. Мама же честно собиралась дать им время узнать друг друга заново, ведь столько лет прошло. Однако папа в этом вопросе оказался самым настоящим тираном!

Да, у меня теперь есть отец! Классный и самый лучший. Я боялась, что наладить отношения нам будет тяжело, однако ничего подобного. Он окружил меня заботой и любовью, а также научил меня договариваться с собственной сущностью. И сумел доказать, что дар золотого феникса — вовсе не зло, как я подумала в первую минуту. А еще он обладал отличным чувством юмора, интересным мышлением и… В первый же год заделал маме второго ребенка. Так что сейчас мамулечка находится на последних месяцах беременности, а я жду — не дождусь мелкого братика. Кажется, его крестной тоже собирается стать Милли, так что я ему заранее сочувствую.

Впрочем, это не помешало мамочке реализовать себя и здесь. Теперь она пишет книги для этого мира. Тоже фэнтези. Вот только действие его происходит в нашем мире. Стоит ли говорить, что книги раскупаются на «ура»? Я очень горжусь ею, отец тоже. И только Матильда иногда шутит, что ей не хватает ее неугомонной первой фрейлины.

В общем, мамуля счастлива. А вот дядюшка — нет. Дитрих лишил его титула и отправил в ссылку. Сейчас, насколько мне известно, он живет в небольшом поместье и постоянно жалуется на жизнь. Все остальное имущество же принадлежит маме. И поделом! Мне его нисколько не жалко. Да и он не раскаивается, что чуть не испортил жизнь родной сестре. Хорошо, что у ничего не вышло!

— На нашей свадьбе мы были счастливыми молодоженами, а не важными приглашенными гостями, — напомнила я своему вредному мужу, впрочем, не слишком-то спеша высвобождаться из его объятий. А зачем? Мне здесь хорошо, уютно, тепло, надежно. Я вообще ни разу не пожалела, что осталась в этом мире и согласилась выйти за него замуж. Люблю его и все. Мой драконище. Вредный, порою чересчур властный, но мой.

— Вообще-то мы и сейчас счастливые, — нахмурившись, напомнил мне супруг. — Или нет?

Взгляд у него при этом был требовательный и крайне беспокойный. Кажется, мои слова его всерьез обеспокоили. Я только рассмеялась и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула грозного принца в нос:

— Конечно, счастливые, — посмотрела в любимые зеленые глаза и поняла, что некоторые новости я просто не в состоянии оставить при себе. — А скоро будем счастливы еще больше.

Во