Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
Расчистка тоннеля стала кошмаром. Он был узким, сырым, местами заваленным обломками и костями давно умерших сапёров с обеих сторон. Воздуха не хватало. Мы продвигались по сантиметрам, с ужасом прислушиваясь к скрежету и гулу сверху — прямо над нашими головами работали те самые гигантские черви. Земля временами дрожала, с потолка сыпалась грязь.
Через шесть часов изнурительной работы мы достигли расчётной точки — прямо под массивным, утрамбованным основанием насыпи. Здесь грунт был плотным, холодным. Мы расширили небольшую камеру, установили бочку с «вонючкой», завели часовой механизм на три часа (чтобы успеть убраться) и начали минировать выход, чтобы обрушить тоннель после себя.
И именно в этот момент всё пошло наперекосяк.
Сверху раздался особенно сильный скрежет, и часть свода нашего тоннеля обвалилась, засыпав Мартина по пояс. Мы бросились его откапывать. И тогда я увидел в осыпавшейся земле не просто камни. Кости. Много костей. Но не человеческих. Крупных, странной формы, с неестественными наростами. И среди них — блеснул металл. Не оружие. Что-то вроде большой, бронзовой шестерни, покрытой зеленой патиной. И вокруг неё — фрагменты керамических труб и куски резного камня с теми самыми геометрическими узорами, что мы видели в фундаменте крепости.
— Чёрт, — прошептал я, откапывая шестерню. — Это не просто грунт. Мы под насыпью Кхарга. Мы под… древней постройкой. Возможно, частью той самой изначальной системы, на которой стоит крепость.
Лешек, высвободивший Мартина, подошёл и свистнул.
— Значит, их черви копали не просто землю. Они вскрыли древние руины. И Кхарг, идиот, строит свою дурацкую насыпь прямо на них.
— И наша вибрационная бомба, — с ужасом сообразил я, — может вызвать резонанс не только у червей. Она может потревожить то, что лежит здесь веками. Что, если эти руины… ещё активны?
Но времени на раздумья не было. Часовой механизм был уже заведён. Мы вытащили Мартина, кинулись назад по тоннелю, подрывая за собой своды заранее заложенными небольшими зарядами. Земля сыпалась за нашей спиной, заглушая дикий стук сердца в ушах.
Когда мы вывалились в подвал башни, грязные, обессиленные, но живые, часы уже тикали. Мы поднялись на стену. До срабатывания оставалось минут двадцать.
Насыпь зловеще чернела в предрассветных сумерках. На её вершине уже виднелись силуэты первых орков-разведчиков, водружавших боевое знамя Кхарга — череп, насаженный на сломанное копьё.
— Ну что, коллега, — сказал Альрик, которого под конвоем тоже привели на стену. Его цепь звенела на ветру. — Сейчас мы увидим, что сильнее: грубая сила тупого варлорда или… непредвиденные последствия вмешательства в древнюю механику. В любом случае, будет зрелищно.
Мы ждали. Секунды тянулись, как смола. Внизу, у основания насыпи, суетились орки и ползали их чудовищные черви.
Ровно в расчётное время земля под насыпью… вздохнула. Не взорвалась. Именно вздохнула. Раздался низкий, протяжный стон, будто проснулось что-то огромное и старое. Затем насыпь дрогнула. Сначала слегка, потом сильнее. С её склонов посыпалась земля. Орки наверху закричали, начали катиться вниз.
И тогда из-под земли, прямо в центре насыпи, вырвался столб не зелёного, а яркого, почти белого света. Он бил в небо, беззвучный и ослепительный. Вокруг него воздух заплясал миражами — на секунду показались очертания каких-то арок, колонн, высоких зданий, которых не было уже тысячу лет. Призрачный город, проступивший сквозь толщу земли и ордынской насыпи.
Свет погас так же внезапно, как и появился. А потом насыпь просто… осела. Не обрушилась с грохотом. Она просела, как торт в печи, потеряв треть своей высоты и всю свою монолитность. Теперь это была бесформенная груда разрыхлённой, дымящейся земли, в которой увязали по пояс и орки, и их черви, беспомощно бьющиеся в этой каше.
Тишина повисла над полем. Даже в крепости все замерли, вперившись в это странное зрелище.
— Древний предохранитель, — первым нарушил молчание Альрик. Его голос звучал почти с благоговением. — Геомантический клапан. Чтобы сбрасывать избыточное давление в силовых линиях. Вы… случайно привели его в действие. Ваша жалкая «вонючая бомба» дала нужный частотный импульс. — Он повернулся ко мне, и в его глазах горел неподдельный, почти безумный восторг учёного. — Вы понимаете, что вы сделали? Вы не просто разрушили насыпь. Вы активировали часть системы, которая считалась мёртвой! Теперь у нас есть… экспериментальные данные!
Но его восторг никто не разделял. Потому что с ордынской стороны донёсся новый звук. Не рёв ярости. А одинокий, протяжный рог. И затем — мерные, тяжёлые удары в гигантский барабан. Тот самый, что использовали только для одного — для объявления полного, тотального штурма. Без хитростей. Без инженерии. Волна за волной. Пока кто-то не сломается.
Кхарг, похоже, окончательно потерял терпение. Его тщеславие было публично унижено магией камней. И теперь он собирался смыть этот позор кровью. Своей. И нашей.
Ульрих обернулся к нам, и его лицо было стальным.
— Всем по местам. Они пойдут на пролом. Сегодня. Сейчас. Готовьте всё, что горит, режет и колет. И молитесь, чтобы этих древних предохранителей у нас под ногами оказалось ещё много. Потому что иначе к закату эта крепость станет братской могилой для всех, кто в ней есть.
И, бросив последний взгляд на дымящуюся, осевшую насыпь и на белый, чистый след света, ещё висевший в сетчатке глаз, я понял, что мы только что разозлили не только тупого варлорда. Мы ткнули палкой в нечто древнее и спящее.
Глава 17. Чаша терпения и осколки ярости
Рог Кхарга звучал не умолкая. Глухой, жирный звук, в котором слышалось скрипение натянутых кишок и треск костей. Ему вторили десятки других — выше, пронзительнее, создавая леденящую душу какофонию. А потом пошла пехота.
Не отдельными отрядами. Сплошной стеной. Волна за волной. Орки, гоблины, тролли-калеки, ведомые фанатиками с окровавленными повязками на глазах. Они шли на стену, ещё не восстановившуюся после резонансных атак, на ворота, покорёженные таранами берсеркеров. Они не бежали — они двигались мерно, нестройно, но с чудовищным, давящим упорством. Казалось, сам воздух сгустился от их дыхания, вони немытых тел и металлического запаха скверны.
— ВСЕ НА СТЕНЫ! КТО МОЖЕТ ДЕРЖАТЬ ОРУЖИЕ! — рёв Ульриха потонул в нарастающем гуле. Но
