Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
На третий день возведения насыпи стало ясно: Кхарг не шутит. Платформа выросла уже на высоту двух человеческих ростов, и на её плоскую вершину начали затаскивать бревна для помоста. Ордынские рабочие трудились под прикрытием огромных, обтянутых сырыми шкурами щитов — наши лучники пробивали их с десятого раза, а камни катапульт либо отскакивали, либо застревали в вязкой массе.
Внутри крепости, однако, назревал кризис пострашнее внешнего. Следы саботажа появились там, где их меньше всего ждали: в пекарнях. Не во всех — только в тех, что обслуживали западные казармы, где стояли солдаты Ульриха и наши «ремонтники». Утром второго дня после отравления зерна два десятка человек, поев обычного пайкового хлеба, слегли с жуткими спазмами в животе и кровавой рвотой. Лекарь, старый циник, осмотрев их, вынес вердикт:
— Не просто порча. Целенаправленная примесь. Что-то вроде толчёного стекла и сушёной желчи болотной твари. В микроскопических дозах — накапливается. В больших — убивает за часы. Кто-то очень аккуратно подмешивал это в муку последние несколько дней.
Паника, которую удалось сдержать после водного кризиса, теперь грозила вырваться наружу. Солдаты смотрели на свой хлеб с животным страхом. Начались перепалки, чуть не дошедшие до драки, между «старыми» гарнизонными пекарями и нашими людьми. Все обвиняли друг друга.
Наш пленный инженер, Альрик, узнав об этом, лишь покачал головой.
— Это не Кхарг. У него воображения на такое не хватит. Это… старые методы. Внутренняя грызня. Кто-то пользуется моментом, чтобы убрать неугодных. Или посеять раскол. — Он посмотрел на меня. — Твои действия, коллега, сделали тебя врагом не только для орды. Ты ломаешь устои. А устои, даже гнилые, кому-то очень дороги.
Подозрение пало на цех пекарей и их покровителей в Совете Снабжения, тех, кто ещё не попал под раздачу после разоблачения Гронта. Но доказательств не было. А времени на расследование — тем более.
Нам пришлось срочно организовывать отдельную, засекреченную кухню для своих людей. Кася взяла это на себя, используя небольшой очаг в бывшей кузне, где когда-то гнули подковы. Муку и зерно проверяла сама Лиан — её чувствительность к ядам и порче была выше любой реагентной бумажки. Это отнимало силы и время, которых у нас и так не оставалось.
Тем временем насыпь росла. И Кхарг, недовольный медленными темпами, придумал новое «ноу-хау». Ордынские шаманы, те самые, что ранее работали с Альриком, теперь подчинялись варлорду. И они начали применять магию — но не для тонкого воздействия, а для грубой силы. С наступлением сумерек они вызвали из-под земли гигантских, слепых червей-трутокопателей. Эти твари, длиной с сосну, с лопатообразными головами, покрытыми каменной бронёй, начали рыть землю у подножия насыпи, выгрызая целые тоннели и выкидывая грунт на поверхность с чудовищной скоростью. Это была пародия на инженерию: эффективно, уродливо и крайне рискованно для самих орков — несколько червей, выйдя из-под контроля, обрушили часть своей же насыпи, похоронив десяток рабочих.
Но темпы выросли втрое.
— Идиотизм, помноженный на магию, — с презрением констатировал Альрик, наблюдая с башни за копошащимися чудовищами. — Он ускорит строительство, но потеряет половину шаманов от обратной связи и ещё четверть воинов — от обвалов. Зато будет выглядеть героем, «укротившим силы земли». Примитивное тщеславие.
Но нам было не до анализа его мотивов. Насыпь приближалась к критической высоте — вровень с нашей стеной. Скоро на ней можно будет установить не только таран, но и целый штурмовой отряд, который просто перебежит на наши стены, как по мосту.
— Мы должны разрушить её до того, как они закончат, — сказал Ульрих на очередном совещании в нашей душной мастерской. В воздухе витал запах гари, лекарств и человеческого пота. — Но как? Обстрел почти не работает. Вылазка — самоубийство.
— Взорвать, — мрачно предложил Мартин. — Заложить бочки с порохом под основание.
— У нас нет столько пороха. И как их туда дотащить?
— Есть другой способ, — тихо сказала Лиан. Все повернулись к ней. Она сидела в углу, склонившись над чашей с мутным отваром. — Эти черви… они слепы. Они руководствуются вибрацией и запахом. Шаманы их контролируют через ритмичные удары в тотемы. Если создать более сильную, привлекательную вибрацию… их можно перенаправить.
— Чтобы они рыли не там, где нужно Кхаргу? — уточнил я.
— Чтобы они рыли под самой насыпью. — Лиан подняла глаза. В них горел холодный, расчётливый огонь, так не похожий на её обычную отстранённость. — Их привлекает рыхлый, уже перекопанный грунт. И специфический запах ордынской магии — жир, кровь, гниль. Мы можем создать ложный «источник» вибрации и запаха. Более мощный. И заложить его… внутри самой насыпи. Черви потянутся к нему. И начнут рыть изнутри. Насыпь осядет. Или обрушится.
Это было гениально и безумно. Использовать вражеское оружие против него же самого.
— Как создать такой источник? — спросил Ульрих.
— Ритмичные удары по камню мы можем имитировать, — сказал Ярк. — Как с гулом. Но запах… Нужно что-то очень вонючее и… знакомое им.
— Их же падаль, — усмехнулся Мартин. — Трупы тех самых берсеркеров у ворот ещё не убрали.
— Или… остатки их ритуальных зелий, — добавила Лиан. — У меня есть образцы, собранные после прошлых стычек. Их можно сконцентрировать.
— И как всё это заложить в насыпь? — спросил я. — Она же на вражеской стороне.
— Минный тоннель, — сказал Альрик. Все замолчали, смотря на него. Он сидел, скованный, у стены, но его ум работал свободно. — У вас же есть старые, заброшенные подкопы со времён первых осад. Один из них, я уверен, идёт как раз в сторону того сектора. Его нужно расчистить, продлить на несколько десятков метров. Вывести прямо под основание насыпи. Там заложить вашу «вонючую бомбу» и механизм для вибрации. А потом… отступить и обрушить тоннель за собой. Черви сделают всё остальное.
План был дерзким. Слишком. Но альтернативой было наблюдать, как через день-два по этой насыпи к нам в гости пожалуют тысячи орков.
— Рикерт, — сказал я. — Есть у нас такие карты? Старых подкопов?
— Есть, — кивнул старый мастер. — Но им сотни лет. Кто знает, что там обвалилось.
— Узнаем. Немедленно.
Карты нашли. Один старый контр-подкоп действительно вёл из подвала северо-восточной башни в сторону низины перед стеной — как раз туда, где сейчас росла насыпь. По документам, его засыпали после того, как ордынские сапёры чуть не ворвались по нему внутрь.
Мы работали втроём: я, Лешек
