Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов
«Ладно, — мысленно вздохнул я. — Если нет памяти, будет эксперимент.»
Я расстелил на столе свой плащ и аккуратно разложил на нем свои сокровища: холодную металлическую пластину от голема, синий кристалл-батарейку и страницу с рисунком бабочки-черепа. Посох прислонил к стулу.
Сначала сел в позу лотоса, как советовали в статьях про западную школу, и попытался «ощутить внутренний поток». Медитировал минут десять, концентрируясь на дыхании, пытаясь найти в себе хоть искорку. Результат — ноль. Полная пустота. Это подтверждало мою догадку: внутренней силой Алексей не обладал. Отсюда и клеймо «шарлатана» — он не мог продемонстрировать ничего из того, что считалось признаком мага.
Затем взял в руки синий кристалл. Он был холодным и инертным. Попытался представить, как забираю из него энергию, втягиваю ее в себя, как губка. Ничего. Кристалл оставался просто красивым камнем. Метод восточников, требующий специальных знаний по инкапсулированию энергии, мне тоже был недоступен.
Тогда я встал, взял посох и отступил на середину комнаты, подальше от хрупких предметов. Сосредоточился не на себе, а на окружающем пространстве. На слабом токе воздуха из щели в окне, на тепле, исходящем от включенной на кухне плиты, на слабом электромагнитном поле, которое, я был уверен, окружало провода в стенах.
Я решил стать не магом, а передатчиком. Нацелил посох в угол и мысленно соединил его с кристаллом из сумки. Никаких заклинаний — просто чёткая мысль: «Пусть энергия пройдёт через посох и ударит в ту точку».
Внутри ничего не зажглось. Но кончики пальцев, сжимавших посох, зачесались. А в углу комнаты, с тихим щелчком, вспыхнула и погасла крошечная искорка статического электричества.
Успех. Ничтожный, но это был прорыв.
Тяжело дышал, хотя почти не напрягался физически. Усталость была другой — ментальной, как после многочасовой отладки сложного кода. Это подтверждало теорию: мой метод требовал не запаса силы, а концентрации и правильного «алгоритма» — понимания принципов работы мира.
Подошел к столу и взял в руки холодную пластину голема. Мои пальцы скользнули по идеально ровным рунам. Я не знал их языка, но как инженер видел в них не совсем магические символы, а… печатную плату. Трассировку. Логические элементы. Эта штука была аналоговым компьютером, управлявшим големом.
И тут в голове сложилась безумная идея. Если не могу использовать внутреннюю силу, а создавать сложные артефакты я не умею… Может, могу их взламывать? Не вкладывать в них энергию по правилам, а перенаправлять уже имеющуюся, находя уязвимости в их «прошивке»?
Я положил пластину на стол и прижал её пальцем, пытаясь почувствовать… что-то. Взяв посох, снова сконцентрировался на синем кристалле. Вместо чёткой команды, просто представил, как энергия переливается через край, как вода из переполненного стакана.
Эффект был мгновенным и пугающим. Пластина под пальцем резко нагрелась, будто от короткого замыкания. Руны вспыхнули хаотичными, болезненными всплесками. Раздался отчаянный, тонкий писк, и я инстинктивно дёрнул руку, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. От точки, где лежал мой палец, потянулась струйка едкого дыма.
Пластина остыла, став просто куском металла. Я, словно обезьяна с паяльником, сунул напряжение не туда и спалил микросхему. Но принцип был доказан: прямое, грубое вмешательство в их «прошивку» возможно. Теперь предстояло научиться делать это не пальцем в небо, а целенаправленно.
Раз о подобной магии нет ничего, кроме легенд, либо адепты не выжили в магических войнах, либо спрятались, а противники уничтожили все записи об этом.
Я убрал все вещи, спрятав железную пластину и синий камень. Теперь я понял, что делать дальше. Мне нужно было не учить магические слова, а разобраться, как устроен этот мир. Разгадать «правила игры», найти «бэкдор» и не спалиться при этом.
Подойдя к окну, увидел, как внизу по набережной Мойки пролетает черный, бесшумный экипаж без опознавательных знаков. Он замедлился почти напротив моего дома, на секунду замер, а затем снова растворился в потоке.
Мурашки пробежали по спине. Случайность? Вряд ли.
Мне нужно было навестить отца. И сделать это следовало до того, как следующий «несчастный случай» настигнет меня в этих стенах. Но на этот раз я не буду беспомощным княжичем, а буду инженером, готовым к бою.
Вдруг раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Прохор, дремавший на кухне, встрепенулся и бросился в прихожую. Я инстинктивно сжал в кармане холодную пластину от голема. "В третьем часу ночи? Гости…"
Через глазок Прохор посмотрел и обернулся ко мне с широко раскрытыми глазами.
"Ваше сиятельство… Это… офицер Имперской Службы Безопасности".
Глава 4
Мы сидели в гостиной. Лейтенант в парадной форме выглядел скованно, будто мундир ему не по размеру. Рукава были длинными, воротник давил. Ему было лет двадцать пять, но он уже казался измотанным: плотно сжатые губы, тень усталости вокруг глаз. На правой брови белел старый шрам. Когда он взял чашку, я заметил его руки — крупные, но с ногтями, обкусанными до крови.
— Лейтенант Артём Волков, — выдавил он, сглатывая. Голос сорвался на хрип, и он откашлялся. — Прошу прощения за поздний визит. После идентификации владельца экипажа, обнаруженного на территории заброшенного склада… было предписано установить личный контакт.
Он сделал глоток чая, обжёгся, судорожно поставил чашку. Фарфор зазвенел о блюдце с неприличной для офицера громкостью. Его пальцы, покинув ручку, тут же сцепились на коленях в белый от напряжения узел.
— Личный контакт в третьем часу ночи? — спросил я, откидываясь в кресле. — У ИСБ что, нет телефонов? Или звонок не создаёт нужного… психологического давления?
Он напрягся, будто получил выговор. Глаза метнулись в сторону, потом вернулись ко мне.
— Протокол, ваше сиятельство. При происшествиях с участием лиц вашего статуса предписан личный опрос в течение трёх часов после инцидента. Для обеспечения… полноты картины.
Он говорил по шаблону, с трудом подбирая слова.
Допрос был формальным: марка экипажа, время, мои ощущения. Я делал вид, что ещё в шоке, — вздыхал, смотрел в окно. Волков что-то записывал в планшет, но рука у него дрожала. Он несколько раз зачёркивал и исправлял одно и то же.
Потом он вдруг замолчал и пристально посмотрел на меня.
— Ваше сиятельство… — он проглотил воздух. — Вы не считаете, что инцидент обладает признаками… нетипичности?
Я медленно перевёл на него взгляд.
— Нетипичности?
— Слишком чистый отказ, — прошептал он, наклонясь вперёд. Его поза была неестественной — спина прямая, по уставу, но весь корпус подавался вперёд, нарушая равновесие. — Экипаж вашего денщика проходил плановое обслуживание девять дней назад. Все узлы в норме.
