Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

Когда последний лист лёг на стол, я поднял взгляд и увидел, как Джи-джи замер с открытым ртом, его пальцы непроизвольно сжимали край стола.

— Парень, — прошептал он, — ты хоть представляешь масштаб этой затеи? Объем работ?

— Полностью, — ответил я, не отводя взгляда. — И мне нужно это было ещё вчера. Патент должен быть оформлен так, чтобы никакой ушлый старый м... — я сделал паузу, — чтобы никто не смог отнять эту разработку, — на что он одобрительно хмыкнул.

— Но зачем тебе такое? — его брови поползли вверх, образуя глубокие складки на лбу.

— Сделаете — расскажу. Даю слово мага.

Он задумался, почёсывая за ухом (уже свои, а не кота), затем неожиданно оживился:

— Понимаешь, Кайлос, в теории... это возможно. Я не знаю пока как, но возможно. Принцип Казнария, который разработал преподаватель моего преподавателя в академии, мне известен. Это доступная технология, и набор рун изучен. Но... — он сделал драматическую паузу, — это будет стоить тебе целое состояние. Ты хочешь, чтобы устройством мог пользоваться любой прохожий, чтобы оно стоило медяки, и чтобы все данные... Нет, это... — он покачал головой, — Невероятно сложно. Потребуются усилители магического сигнала в каждом квартале. Ты понимаешь масштаб?

К его удивлению, я уверенно кивнул.

— Тогда скажите, во сколько обойдётся разработка и запуск производства?

Санчес вскочил, словно его ударило током, и начал метаться по лавке, его движения становились все более резкими. Я буквально чувствовал, как от него исходят волны магической энергии, заставляя дрожать инструменты на полках.

— Не могу ответить сразу! — воскликнул он, продолжая свой неистовый танец. — Нужно... Допустим... — он схватил со стола циркуль и начал чертить в воздухе светящиеся схемы, — здесь потребуется модифицированный кристалл-резонатор, тут... переписать базовые руны передачи... А здесь... — его голос становился все тише, погружаясь в технические дебри.

Я наблюдал, как его глаза разгораются все ярче, словно в них отражалось пламя творческого озарения. В этот момент я понял — передо мной не просто ремесленник, а настоящий гений артефакторики, способный воплотить даже самые мои безумные идеи.

Я осторожно подобрал слова, чувствуя, как от этого разговора может зависеть будущее всего предприятия:

— Уважаемый мастер, если вам удастся воплотить этот замысел... Представляете, каким спросом будет пользоваться устройство, если наладить производство хотя бы в масштабах столицы? Сможете обеспечить весь город?

Артефактор отвлёкся от своих мыслей, будто вынырнув из глубины расчётов:

— А? Да-да, конечно смогу. У меня есть... кое-какие полезные знакомства.

Я пристально посмотрел ему в глаза:

— Вы ведь помните о данной клятве?

— Так, парень, хватит! — он резко махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Иди уже. Оставь адрес, а я... может завтра, может послезавтра загляну. Или не загляну. Валите уже…!

Не закончив фразу, он юркнул в подсобное помещение, хлопнув дверью. В лавке воцарилась тишина, нарушаемая только мурлыканьем рыжего стража, устроившегося на прилавке.

— Пушистый, присмотри за хозяином, — сказал я, доставая из кармана свёрток с мороженным — особым лакомством, ещё не распространённо в этом мире в моём варианте, которое всегда носил с собой для подобных случаев. Ну не для котов, конечно, но и ему оно в радость.

Кот сначала скептически принюхался, потом осторожно лизнул, и вдруг его изумрудные глаза расширились от восторга. В следующий момент он уже жадно погрузился в сладкое угощение, забыв обо всем на свете.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние тени.

— Надеюсь, он справится, — пробормотал я, бросая последний взгляд на покосившуюся вывеску. В противном случае придётся возвращаться к старой идее с таверной... Но мысль об этом вызывала во мне одно только горькое разочарование.

Вейла молча положила руку мне на плечо, и мы зашагали по мостовой, оставляя позади лавку, где, возможно, рождалось будущее всего Керона.

А может быть — и наша погибель, — мелькнула невесёлая мысль, но я тут же отогнал её прочь. Слишком многое было поставлено на кон, чтобы сомневаться теперь.

***

Поиски божественного вкуса

Пегарог и Большой Пуф медленно пробирались по улице Пряных Васильков — этому хаотичному царству алхимиков, где под открытым небом теснились лотки с диковинными снадобьями. Здесь любой уважающий себя травник мог выставить на продажу свои творения: от банальных целебных отваров до опасных эликсиров, способных перевернуть сознание.

Улица извивалась между разноцветными домами, словно ленивая река, несущая в своих водах тысячи ароматов. Каждый шаг дарил новые запахи: здесь горьковатый дух сушёных северных мхов висел сизой дымкой, там сладковато-гнилостный аромат ферментированных кореньев прилипал к одежде, словно навязчивый поклонник. От этого головокружительного коктейля даже у привыкшего ко всему гоблина слегка поплыло в глазах.

— Дружище, напомни-ка, что именно нам нужно для твоего «Нектара Лунных Богов» с «Пушинками Эфира»? — переспросил Пуф, протискиваясь между двумя лотками с хрустальными флаконами.

— Я говорил просто «какао с зефирками», — вздохнул Пегарог. — Хотя твоё название, безусловно, звучит куда благороднее. Нам нужен достойный заменитель шоколада. Без него этот мир теряет половину своей прелести.

— Ты так красочно расписывал этот... шоколад, что теперь и мне смертельно хочется его попробовать, — признался гоблин, облизываясь.

— Всем хочется, — философски заметил Аэридан, перепархивая от одного прилавка к другому. — Именно поэтому мы здесь.

Его пернатые ноздри трепетали, улавливая малейшие оттенки ароматов. Внезапно он замер, затем резко развернулся:

— Вон там! — его крыло указало на лоток с чёрными сморщенными шариками. — Вы только посмотрите! Почти как зёрна какао-бобов!

Грохотун, принюхавшись, скривил своё и без того неказистое лицо:

— Это же сушёные глазные яблоки болотных троллей! Для зелий от бессонницы. Неужели ты хочешь, чтобы твой «шоколад» вгонял нас в паранойю?

— Откуда ты вообще столько знаешь? — удивился Пегарог.

— Моя бабушка была знатной травницей, — с гордостью ответил гоблин. — К ней половина наших ходило. А я у неё частенько оставался, пока моя семья пыталась... э-э-э... «поживиться» в Обелиске.

— А, понятно, — кивнул Аэридан, предпочитая не углубляться в подробности гоблинской семейной истории. — Понятно. Ну продолжим наши поиски.

И странная парочка двинулась дальше по этой алхимической ярмарке, где среди обычных трав и кореньев могло скрываться то самое — пока неизвестное — сокровище, способное заменить вожделенный какао порошок.

У следующего прилавка их встретила древняя старушенция с морщинистым лицом, напоминающим переспелую грушу. Её иссохшие пальцы сунули Грохотуну дымящийся