Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

— Отведайте солнечного нектара! — проскрипела она, и голос её звучал, как скрип несмазанных тележных колёс. — Из самых сочных...

Пуф отпрыгнул назад, когда комок вдруг зашевелился у него в ладонях.

— Да это же личинки огненных муравьёв! — зашипел он, швыряя «угощение» обратно на прилавок.

Старуха закатила старческий хохот, обнажая три уцелевших зуба, жёлтых, как старинная слоновая кость.

Так и брели они по кривым улочкам рынка, ища то, чего сами толком не знали. Пока наконец не остановились перед лавкой, которая казалась собранной из обломков кораблей — доски, покрытые морской солью и временем, были скреплены живым мхом и, возможно, самой отчаянной надеждой.

Хозяин — древний тролль, чья кожа напоминала дублёную кожу, испещрённую татуировками забытых племён, — дремал, уткнувшись лбом в прилавок. Его храп, подобный раскатам далёкого грома, заставлял подпрыгивать глиняные горшки с подозрительным содержимым.

Среди этого хаоса выделялись странные стручки — продолговатые, фиолетовые, с бархатистой поверхностью. Их форма смутно напоминала Аэридану те самые какао-бобы, что он видел в памяти Кайлоса. Один стручок лежал разрезанный пополам, обнажая ряды аккуратных коричневых семян, которые переливались на солнце, словно полированное дерево.

— Ну что, крылатый, — прошептал Грохотун, — похоже ли это на твой какао-боб для «божественного нектара»?

Пегарог осторожно потрогал один из стручков — и тут же отдёрнул копыто:

— Они... живые. И пульсируют.

Где-то в глубине лавки тролль крякнул во сне, и тень от его могучего плеча накрыла странные плоды, словно предостерегая незваных гостей.

— Пуф, спроси-ка у него, что это за диковина? — прошептал Аэридан, не сводя глаз с загадочных стручков.

Гоблин кашлянул в кулак, привлекая внимание тролля:

— Э-э-э, почтенный, а что это у вас за товар?

Тролль лениво приоткрыл один глаз, покрытый мутной поволокой:

— Корень сновитки, малец. — Его голос звучал, как скрип древних деревьев. При этом он чётко смотрел на Аэридана.

Пегарог вздрогнул:

— Погоди-ка... Ты что, меня видишь?

— Ага, — тролль осклабился, обнажая жёлтые клыки. — Смешная недолошадка. Мелкий да пёстрый, как гнилушка после дождя.

— А ты жирный, как бочонок с салом на ярмарке! — вспыхнул Аэридан, а его радужная грива взъерошилась от возмущения.

Тролль неожиданно грустно вздохнул, и его могучая грудь содрогнулась:

— Не жирный я уже... Торговля встала. Вот и похудел. Но спасибо за доброе слово, пернатый.

— Чего?! — Пегарог замер в недоумении, его крылья застыли в полураскрытом положении.

Грохотун, видя, что разговор принимает опасный оборот, поспешил вмешаться:

— А можно попробовать ваш товар, уважаемый?

— Валяйте, — махнул лапой тролль, снова закрывая глаза. — Только потом не жалуйтесь.

Гоблин, не мудрствуя лукаво, сунул половинку раскрытого стручка в рот. Его глаза вдруг стали круглыми, как монеты:

— Сладкое! Но... — он замолчал, прислушиваясь к собственному голосу, который неожиданно зазвучал тонким дискантом.

Тролль окончательно проснулся и разразился хриплым смехом, от которого задрожали глиняные горшки:

— Восьмой раз вижу, как глупцы пробуют сырую сновитку! В прошлый раз один архимаг целую неделю говорил стихами! — Он почесал покрытый шрамами бок. — А ведь был уважаемым магом земли, замки строил. Теперь бродячий менестрель, стишки сочиняет.

Не найдя ничего более подходящего, наши герои купили несколько стручков и отправились восвояси, полные решимости найти способ приготовить из них достойную замену желанному какао. По дороге Грохотун то и дело взвизгивал своим новым голосом, а Аэридан размышлял, не станет ли он случайно поэтом после этой авантюры. Ему бы этого не хотелось. Песнями гоблинов можно пытать.

Заперевшись на кухне и перепачкав горы посуды, наши экспериментаторы и не заметили, как за их спинами возникла тень. Кайлос, почуяв неладное, бесшумно проскользнул в дверной проем и замер, наблюдая за странным действом.

— Запомни, друг мой, — шептал он, порхая крыльями, мысленно молясь всем богам чтобы получилось, — рецепт «Лунного какао» должен оставаться, между нами. Если все получится, мы с тобой будем купаться в золоте и сладостях до конца дней.

— Было бы чудесно, — вздохнул Большой Пуф, ловко переворачивая на сковороде зерна, обжаривающиеся на редком драконьем жире. Этот ингредиент обошёлся им в последние монеты, но альтернативы не было.

Когда семена сновитки — те самые загадочные фиолетовые стручки — достигли идеальной степени обжарки, пегарог начал толочь их в ступке, осыпая розовой пыльцой со своих крыльев. Каждое движение сопровождалось мягким свечением, и в конце концов воздух на кухне наполнился дурманящим ароматом, исходящим от горячего варева.

Гоблин тем временем аккуратно разложил по кружкам кусочки зефира, который когда-то приготовил Кайлос. Сладкие облачка таяли от жара, наполняя кухню ванильным благоуханием.

Друзья переглянулись, мысленно считая до трех, готовые вместе испить свои творение и разделить возможные последствия. Но в этот момент раздался весёлый голос:

— И что это за зелье вы тут совершаете? Оно вообще законно?

Оба экспериментатора вздрогнули, но чудом удержали драгоценные кружки.

— Мы... э-э-э... пытаемся воссоздать какао, — признался Аэридан, его крылья беспокойно затрепетали. — Пойми, Кай, без него мир кажется таким... пресным. Как будто все краски потускнели.

Кайлос скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по странной смеси, затем по ожившим лицам друзей.

— Ну в таком случае, — наконец сказал он, — тогда и мне налейте.

— С превеликим удовольствием! — обрадовался Грохотун, тут же наполняя третью кружку. Его глаза сияли предвкушением, хотя голос все ещё звучал смешно высоко после пробы сырой сновитки.

Трое друзей подняли кружки в немом тосте, не подозревая, что этот момент станет началом новой легенды — легенды о «Лунном какао», которое впоследствии покорит весь Керон.

Первая проба творения юных алхимиков пошла совсем не так, как задумывалось. Впрочем, разве могло быть иначе в мире, где свойства многих растений оставались загадкой даже для мудрейших травников?

Когда Кайлос сделал первый осторожный глоток, произошло нечто невообразимое. Его тень на стене внезапно отделилась от хозяина и пустилась в зажигательный канкан, задорно подбрасывая воображаемые юбки. Трое друзей в изумлении отпрянули, наблюдая, как тёмный двойник их друга исполняет головокружительные па.

Раздавшийся дружный хохот привлёк внимание Вейлы. Не в силах сдержать любопытство, она ворвалась на кухню, схватила половник и, недолго думая, хлебнула странного зелья. После чего неожиданно призналась:

— Я... Я иногда беру твои рубахи, когда ложусь спать... — её янтарные глаза расширились от ужаса перед собственными словами.

К счастью, Кайлос весело усмехнулся, вместо того чтобы начать ругаться.

— Я знаю. Уже