Чистое везение - Марьяна Брай
— Старика бежать заставил! Эх ты! Кавалер! — я положила руку на голову Косте, но тот резким движением скинул ее.
— Я ежели обещал, то обещанное выполняю! — рявкнул в ответ и пошел вдоль стены обратно к дому.
Мы решили осмотреть теплицы. По пути я представила себе всякое: встретим Фёдора, а тот со страху плеснет скипидаром да спичку бросит! Или, допустим, окажется, что с обратной стороны дом уже облил, а теперь изнутри доливает, чтобы дружнее горело.
— Костя, шуруй-ка на третий этаж и кричи, чтобы все студенты, не одеваясь, как есть, в исподнем, моментально бежали сюда, на задний двор. Скажи, мол, барин велел, срочно! Проверка, мол, готовности…
— К чему? — Костя уставился на меня, как на дуру.
— Скажи, барин объявил проверку на готовность к труду и обороне!
— Ладно, — глянув напоследок на меня ещё раз, он бросился к центральной двери. А я осталась наблюдать за ней, чтобы, упаси Бог… кто-нибудь, пока малец внутри, не отрезал дорогу.
Подумала и тоже пошла вдоль дома к двери, за которой скрылся Костя. Отход у них обязательно должен быть. Варя с девчатами выйдут со стороны заднего двора. Если и правда начнётся страшное…
Глава 54
Николай ворвался на задний двор в тот момент, когда Трофим выспрашивал у озябших студентов о Фёдоре.
— Какого чёрта здесь творится? — барин, похоже, несколько очумел от представшей пред ним картины. — Я ожидал увидеть здесь что-то ужасное, но вижу только вас…
— Николай Палыч, у нас Фёдор пропал. И весь скипидар из учебного зала. Две бутылки оставались вечером: я проверял, когда последним уходил, — Трофим, единственный, кто из этой команды оказался в штанах, вышел вперёд.
— А городничего позвать у вас ума не хватило? — видимо, у Николая от сердца отлегло, и он, поняв, что все живы и дом цел, решил пожурить за то, что отвлекли его от развлечений.
У меня внутри разгорался огонь: злость напирала из груди и ударяла в голову! Он ведь пообещал поговорить с Трофимом, а сам только и думал побыстрее свалить на свои гулянья! Мажор!
Сколько труда мне стоило сдержаться и при студентах не высказать всё, что о нём думаю, знает лишь Бог. И Трофим, за спиной которого я стояла.
— И ты здесь? Я не удивлён, если всё это придумала ты! — Николай медленно шёл к нам.
Но Трофим, похоже, не собирался отходить. Да и моя «великолепная четвёрка» подступила поближе.
— Да, может, мы его спугнули, а может и нет. Может, он просто в очередной раз ушел делать запас, но вы лично можете это гарантировать, Николай Палыч? Лучше пусть они часок «погуляют», чем сгорят вместе с остальным. Вы бы себе всю жизнь этой халатности не простили, — да, я знала, что пожалею, и старалась говорить очень тихо. Трофим и пацаны меня точно слышали, как и Николай, перекатывающиеся желваки которого видно было даже при тусклом лунном свете.
— Никаких следов. Весь склад прошли, всю баню, все постройки, кажную комнату проверили. Ни Фёдора, ни скипидара! — торопливо подбежавший Никифор тоже оповестил Николая.
— Утром я напишу письмо его помещику. Нужно сообщить, — наш барин немного успокоился и теперь вроде как начал думать не «кто виноват?», а «что делать?».
— Голову звать? — Никифор тоже хотел как можно скорее дать делу ход. Он только сегодня узнал о нашем расследовании. И пока мы ждали барина, отчитывал меня за молчание.
— Нет. Останутся со мной пара ребят, — он мотнул головой на околевших уже от холода молодцев. Трофим и остальные идите спать. А вы выберите, кто первыми будут со мной дежурить, оденьтесь. Через пару часов поменяетесь! — приказал он и отправился в дом.
Я пошла в столовую. Трофим и мальчишки пошли за мной. Удивилась, что Варвара не вышла и сидела там вместе с прислугой, как я и велела. Даже приход Николая её не вывел из оцепенения.
— Варюша, идите спать. Два часа ночи всего. До утра есть еще время, — я отметила, что на очаге стоит чайник, а под ним дружно горят щепки.
— Идите, но лучше не запирайтесь изнутри: кто его знает, — приказала она девушкам в ночных сорочках. На их плечах, кроме ночных рубах, были только платки и шали: кто что успел схватить.
— Мы чичас чаю сделаем, — старшие мальчишки засуетились возле печи. Замёрзли все, как цуцики, и здесь, возле относительно теплой печи и горящего огня, было ощутимо тепло. Я не хотела идти в свою холодную комнату.
— Куда он мог деться? — Трофим шагал по столовой, пока Варя его не окоротила, заставив сесть.
— А ты как понял, что его в комнате нет? — уточнила я, поняв, что всей истории не знаю.
— Заснул, когда все засопели. А проснулся от… вроде как звякнуло что-то, как стеклом о стекло. Ну, я вечером приметил, сколько в зале бутылок, и знал, что полные. Никита в обед на рынок ходил по приказу барина. Я подумал, что Фёдор сейчас там скипидар, значит, отливает как раз. Штаны натянул, сапоги на босу ногу. Палка у меня есть хорошая, я с ней упражнения делаю, как Кирилл Иваныч. Её прихватил.
— Покороче давай, без сапог и палок! Дальше чего? — поторопила его Варя, но я её успокоила и объяснила, что иногда детали важнее всего.
— Ну… брякнул пару раз, пока собирался: глаза-то ещё в сонном тумане. Потом тихохонько в коридор вышел. Глянул сразу на дверь Николая Палыча. Не совсем закрыта была. Я еще порадовался, что дома он, значица. Думаю, мол, чичас этого засранца за шкирку с керосином к ему и приведу!
— Стой! Дверь, говоришь, у Николая Палыча открыта была?
— Приоткрыта. В окно луна кое-как светит, но видно тень было.
— Он, когда уходит из дома, всегда оставляет открытой? — уточнила я.
— Нет, только когда ночью духота. А от окна и двери открытой сквозняк — он так и спит! — добавил Трофим.
— А когда весь дом осматривали, его комнату проверили?
— Да, по два раза всё прошли! — подтвердил Андрейка.
— А ты в зале его не нашел и сразу куда сам? — снова вернулась я к истории Трофима.
— Я хотел сначала к барину, дверь тихонько приоткрыл, а кровать пустая. И сразу за ребятами: велел тебя будить, а сам дом
