Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов
И понеслось. Винтовка Игната, ещё в движении, выплюнула короткую, сухую очередь. Пули ударили рикошетом в стальную раму открытой дверцы грузовика, высекая ослепительный сноп бело-голубых искр.
Второй носильщик, тот, что ближе к нам, инстинктивно рванулся в сторону, бросив носилки. Он не упал — он присел, превратившись в низкую, быструю тень, и исчез за задним колесом. Из-под днища тут же полоснула короткая, яростная вспышка — ответный выстрел. Пуля просвистела в сантиметрах от моего уха, оставив в воздухе запах раскалённого металла.
«Вижу двоих, третий — в кабине или в кузове», — промелькнуло в голове за долю секунды, пока я падал на сырой мох, выдёргивая пистолет.
Грохот, гулкий и тяжёлый под низким каменным куполом, оглушил. Игнат с рычанием, похожим на медвежий, рванулся зигзагами вперёд, меняя ритм. Его вторая очередь прошила пространство над капотом, заставив стекло лобовое звонко рассыпаться. Он создавал шум, оттягивая огонь на себя.
Я откатился за толстый, испещрённый шрамами ствол древовидного папоротника. Мох на коре был холодным и скользким, из-за грузовика, из той же точки, ударила ещё одна очередь. Пули, тяжелые и медленные в этой влажной атмосфере, со свистом врезались в камень позади меня, откалывая острые, дымящиеся осколки. Один чиркнул по щеке — потекла тонкая струйка крови.
Я высунулся на миг, нащупал цель — мелькающее движение у переднего бампера. Выстрелил дважды, не целясь, чтобы заставить голову пригнуться. Ответный огонь стал беспорядочным, нервным — попал в ствол моего укрытия. Из развороченной древесины брызнула липкая, пахнущая гнилью смола.
Я откатился за толстый ствол древовидного папоротника, выдёргивая пистолет. Грохот выстрелов гулко раскатывался под куполом опушки, пуля срикошетила от камня рядом, осыпав лицо острой крошкой.
— Вокруг! Их больше! — крикнул Игнат, меняя позицию. Он припал к валуну, сделал два прицельных выстрела. С другого фланга, из-за грузовика, ответили очередью, стекло кабины звонко рассыпалось.
Я увидел движение, третий, до этого прятавшийся в тени, выскочил из-за грузовика, чтобы подхватить брошенные носилки, он тянул Машу к лесу.
Я вскочил, не целясь, выстрелил в его сторону, заставляя пригнуться. Бежал, пригнувшись, от папоротника к валуну. Игнат прикрывал меня шквальным огнём, его винтовка методично дробила металл грузовика, заставляя противников не высовываться.
Я был уже в десяти шагах, носильщик, оставив носилки, развернулся ко мне, поднимая автомат. Его лицо под капюшоном было безразличным, почти машинным.
Мой выстрел прозвучал одновременно с выстрелом Игната. Пуля ударила меня в бронежилет, отбросив назад, сбив дыхание, но выстрел Игната был точнее. Противник дёрнулся, отлетел к колесу и затих.
Тишина нахлынула внезапно, оглушительная после какофонии боя, только шипение пробитого радиатора грузовика нарушало её.
Я поднялся, превозмогая боль в груди, подбежал к носилкам. Маша лежала с закрытыми глазами, дыхание поверхностное, но ровное. Живая.
Игнат, прикрывая меня стволом, медленно приближался к грузовику, проверяя углы.
— Чисто. Третий, — он кивнул на того, кого сразил, — готов.
Я опустился на колени рядом с сестрой, осторожно дотронувшись до её запястья. Пульс бился, слабый, но упрямый. Прямо перед нами, в воздухе, висело дрожащее багровое пятно — наш портал. Голованов держал его, пора было возвращаться.
Воздух на поляне сгустился, запахло грозой. В пятидесяти шагах от нашего багрового прохода пространство завихрилось и разорвалось, извергнув вспышку холодного, белого света. Из нового портала, широкого и ровного, шагнули трое.
Карамышев шёл первым, его форма выглядела чужеродным пятном среди мха и папоротников. Двое охранников в чёрном камуфляже вынырнули следом, автоматы уже в готовности.
Их взгляды метнулись к нам, к носилкам, к грузовику.
Игнат среагировал первым, он не стал прятаться. С низким рыком он рванулся с места, не в сторону укрытия, а навстречу тройке. Он бежал зигзагом, крупной, ломаной мишенью, его винтовка строчила короткими очередями, вынуждая охранников отпрыгнуть в стороны.
— Игнат! — мой крик потерялся в грохоте.
Карамышев пригнулся, его рука выбросила вперёд тяжёлый служебный пистолет, грянули два выстрела, почти в упор.
Игнат вздрогнул, споткнулся, пуля ударила ему в плечо, вторая чиркнула по ребру. Он застонал, но не упал, а продолжил движение, врезаясь в ближайшего охранника плечом, сбивая того с ног и закрывая собой сектор обстрела для второго.
Я выскочил из-за носилок, стреляя на ходу, пули били по камням рядом с Карамышевым, заставляя его отступать к краю портала.
Второй охранник, отбросив сбитого товарища, поднял ствол, целясь в меня.
И в этот момент из белого портала вышел ещё один человек.
Офицер. Тот самый, с серебристым шевроном. Его тёмная форма облегала фигуру, лицо оставалось невозмутимым. Он вышел на шаг, оценивающим взглядом окинул поляну: Игнат, держащий охранника, Карамышева, пятящегося, меня с дымящимся стволом.
Карамышев, увидев его, замер. На его лице мелькнуло что-то — надежда? Торжество?
— Господин, они здесь, я…
Офицер не дал ему договорить, его движение было выверенным, лишённым суеты. Он плавно поднял руку, в пальцах блеснул компактный пистолет с длинным стволом.
Чпок, сгусток синей энергии ударил Карамышеву точно между лопаток. Генерал выгнулся, рот открылся в беззвучном крике, он сделал шаг вперёд, пытаясь обернуться.
Офицер сделал шаг в сторону, чтобы улучшить угол, поднял пистолет ещё раз.
Чпок, второй сгусток попал Карамышеву в затылок. Голова дёрнулась, тело обмякло и рухнуло на мох лицом вниз.
Офицер опустил пистолет. Его холодный взгляд скользнул по мне, по Игнату, задержался на дрожащем багровом портале Голованова, медленно подошел к телу Карамышева.
— Жалко. Полезный был инструмент, — произнёс он на чистом русском, но с лёгким, чуждым акцентом, будто язык давался ему неестественно. — Но инструменты ломаются, особенно те, что начинают задавать вопросы.
Он наклонился, провёл рукой в тонкой перчатке над лицом генерала. Из его ладони выскользнул тонкий луч синего света, просканировавший сетчатку и кожу. На запястье офицера вспыхнул голографический индикатор — зелёная галочка.
— Биометрия подтверждена. Следы ликвидированы», — сказал он скорее себе, чем нам. — Проект «Феникс-2» продолжается. Вы нам не помеха, пока. И на будущее, если, конечно, вы выживете, не лезьте в наши дела.
Его взгляд снова встретился с моим. В нём не было ни злобы, ни презрения — лишь холодная констатация факта, как учёный смотрит на насекомое под микроскопом.
Ошеломлённый охранник под Игнатом перестал сопротивляться, мы же не знали, как реагировать, стрелять в него или нет.
Офицер убрал пистолет, его холодный взгляд скользнул по мне, по Игнату, задержался на дрожащем багровом портале Голованова. Потом повернулся и направился к центру поляны, где стоял невысокий, замшелый менгир из чёрного камня — древний, якорь этого места.
Из складки униформы он достал прибор — плоскую пластину с мерцающим экраном.
