Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов
— А если поднимут тревогу? — спросил Прохор, пристёгивая к поясу дополнительные кассеты.
— Тогда «Щит Империи» получит реальную тренировку по штурму подземного объекта, — холодно ответил Волков, вставляя в свой компактный автомат магазин с транквилизаторами. — Но это уже будет их проблема, наша задача — успеть до первого выстрела.
Я взглянул на схему «Дельта-2», красная точка мигала в зоне разгрузки. Там сейчас гремели двигатели грузовиков, ходила охрана, готовились к передаче «живого груза».
— Едем, — сказал я, заглушая проектор, Синие линии погасли, погрузив склад в полумрак, нарушаемый только светом наших фонарей.
Мы вышли в ночь. Остывший воздух обжигал лёгкие. «Ястреб» ждал, его двигатель издавал ровное, приглушённое урчание.
Волков на переднем сиденье вёл переговоры по зашифрованному каналу, прокладывая маршрут через блокпосты учений. Голованов бормотал себе под нос, проверяя прибор.
Я смотрел в тёмное стекло, в отражении мелькало моё лицо — жёсткое, с острыми скулами и горящими глазами.
Они похитили мою сестру, а теперь они заплатят за свою ошибку, моих близких нельзя трогать.
Воздух в тоннеле гудел от наших шагов, дыхание вырывалось клубами пара в свете фонарей. Голованов, задыхаясь, тащил свой ящик с аппаратурой.
— Вот, — прошипел Волков, упираясь ладонью в решётку вентиляции. — Прямо под нами — зона разгрузки.
Прохор достал тихий шуруповерт, металл завизжал, сдаваясь под напором давления. Решётка свалилась в его руки, вниз хлынул поток яркого искусственного света и гул голосов.
Я первым спустился по тросу, приземлившись на каменный уступ. Внизу раскинулся ангар «Дельта-2». Он уступал первой «Дельте», но всё равно поражал масштабом: бетонные стены, металлические балки, грузовики с затемнёнными окнами. Солдаты в чужом камуфляже суетились у длинной платформы, где стояли ряды стазис-капсул.
— Маша, — выдохнул Прохор, спускаясь следом, его глаза метались по рядам прозрачных цилиндров.
— Вон, третий фургон, — ткнул пальцем Волков. — Готовят к отправке, вижу усиленную охрану.
— Голованов, — я кивнул учёному, он, уже закрепившись на уступе, разворачивал свой прибор. Его пальцы летали по клавишам.
— Запускаю помехи… сейчас…
Он нажал кнопку, в ангаре резко погасли прожектора, оставив только аварийную красную подсветку. Гул голосов сменился взрывом криков, металлическим скрежетом разворачиваемого оружия.
— Пошли!
Мы спрыгнули вниз, в хаос. Прохор срывался вперёд, его арбалет сработал, охранник у ближайшего грузовика схватился за шею, усыпанную дротиками, и рухнул. Волков палил короткими очередями из автомата, солдаты падали, обмякнув.
Я бежал к третьему фургону, отстреливаясь на ходу, пули свистели мимо, оставляя звёзды на бетоне. Охранник у двери фургона развернулся, поднимая винтовку. Я выстрелил первым, он отлетел, ударившись о борт.
Я вскочил на подножку, рванул ручку задних дверей, замок поддался с сухим щелчком.
Внутри, в синем полумраке, стояли три капсулы.
Они были пусты, синяя жидкость поблёскивала внутри, но силуэтов не было. Только шлейфы пузырьков, поднимающиеся к потолку.
— Нет… — прошептал Прохор, подбегая ко мне, его лицо исказилось. Он вглядывался в пустоту, будто силой воли пытался материализовать там сестру.
Волков, прикрывая нас огнём, оглянулся, его взгляд скользнул по пустым цилиндрам, и он рявкнул:
— Ищем, не сдаемся!
Мы ринулись вдоль платформы, распахивая двери грузовиков, заглядывая в каждый угол. Везде пустые капсулы, как скорлупки, оставшиеся после вылупившихся чудовищ.
В дальнем конце ангара внезапно взревел двигатель. Последний грузовик, матово-чёрный, без опознавательных знаков, рванул с места. Он нёсся к тупиковой стене, где мерцало огромное энергетическое поле — незаметный до этого портал.
В его кузове, через полупрозрачный брезент, угадывался один-единственный вертикальный цилиндр и в нём знакомый силуэт.
— МАША! — мой крик разорвал грохот боя.
Я рванулся вперёд, ноги отталкивались от бетона с бешеной силой. Я видел, как Прохор поднял арбалет, выстрелил в шины, но болт попал в броню.
Волков палил по кабине, стекло треснуло паутиной, но грузовик не останавливался.
Я бежал, каждый шаг отдавался в висках ударами сердца, расстояние сокращалось. Пятьдесят метров. Тридцать.
Портал перед грузовиком вспыхнул ослепительным синим светом, края проёма сомкнулись, образуя гладкую, зеркальную поверхность.
Грузовик, не сбавляя скорости, врезался в неё, кузов поглотила мерцающая плёнка. Я видел, как задний борт, последний кусок реального металла, исчезал в сиянии.
Я прыгнул вперёд, рука вытянулась, чтобы схватить и зацепиться…
Глава 25
Сердце колотилось в висках в такт рёву закрывающегося портала. Синее сияние сжималось, превращаясь в ослепительную щель. Рука сама рванулась к поясному мешку, пальцы схватили первый попавшийся камень — горячий, шершавый, красный кристалл.
— Держи! — заорал я.
Я швырнул его прямо в центр угасающего мерцания. Камень влетел в энергетическую дымку и застыл, завибрировав низким гулом. Я впился в него вниманием, представлю ручей, затем поток, затем реку — всю свою волю, весь страх за Машу выпустил наружу. Энергия хлынула из пальцев, ударила в кристалл.
— Прохор, помоги!
Денщик, тяжело дыша, припал рядом. Его ладонь легла на моё запястье, грубая и тёплая. Знакомое, простое усилие — не управление, а именно давление, напор, как будто мы толкали одну телегу. Пространство в портале треснуло, но не рассыпалось, а залилось алым светом. Щель перестала сжиматься, замерла в мучительном равновесии, дрожа и поскрипывая.
— Долго это держать невозможно! — крикнул я, чувствуя, как силы утекают в эту кровавую дыру в реальности.
Голованов подскочил, срывая с плеча свой ящик, его пальцы побежали по застёжкам.
— Эй, вы там! — заорал он, доставая прибор, похожий на два скреплённых диска с шипящими кристаллами. — Прохор, со мной! Буду калибровать резонанс, подпитывай контур! Я удержу проход, но вам надо бежать сейчас!
Он воткнул прибор в землю у основания портала. Раздался высокий, как стон, звон, алый свет стабилизировался, превратился в зловещее, но устойчивое марево.
Я встретился взглядом с Игнатом, лицо — неподвижная каменная маска.
— Пошли.
Мы разбежались и прыгнули в багровое сияние вместе, давление вывернуло всё нутро, мир пропал в вихре свистящего ветра и вспышек света под веками.
Потом — толчок, и я грубо приземлился на колени в мягкий, влажный мох. Воздух ударил в лёгкие — густой, сладковатый от запаха гигантских папоротников и сырой земли. Мы были на маленькой опушке. Серое, низкое небо подземного мира висело над головой, освещая всё тусклым, рассеянным светом.
И прямо перед нами, в двадцати шагах, стоял грузовик. Его задний борт был открыт, двое в чёрной обезличенной униформе, выносили носилки. На них, бледная и неподвижная, лежала Маша, её каштановые волосы свисали с края.
— Стой! — рёв Игната рассекал тишину.
Один из носильщиков резко
