Дорога охотника 2 - Ян Ли

— Слыхал про экспедицию графа? — спросил он негромко, так, чтобы соседние столики не услышали.

Трактирщик сделал вид, что не понимает, о чём речь, — стандартная реакция, означавшая, что информация стоит денег. Потом увидел серебряную монету, появившуюся на столе словно по волшебству, и внезапно понял всё.

— Слыхал кой-чего, господин. Люди болтают, я слушаю — работа такая.

— Им нужны носильщики. Погонщики. Всякая мелкая шушера, которая тащит грузы, ставит палатки и не задаёт лишних вопросов. Так?

— Это да, точно так. Но набирают только из своих людей, проверенных, тех, кого знают лично или за кого могут поручиться.

— Мне нужно туда троих. — Человек без имени положил на стол ещё две монеты, и они глухо звякнули о дерево. — Надёжных. Незаметных. С хорошей памятью и умением держать язык за зубами.

Трактирщик сгрёб монеты с ловкостью фокусника — движение было таким быстрым, что стороннему наблюдателю показалось бы, будто серебро просто исчезло.

— Будут, господин. Хороших людей найти трудно, но можно. За такие деньги — точно можно.

— И ещё одно. — Человек без имени понизил голос до еле слышного шёпота. — Мне нужна информация о некоем охотнике. Живёт в лесу возле башни, появился недавно, неизвестно откуда. Говорят, странный — странные повадки, странные умения, странная удача. Всё, что можно узнать — внешность, привычки, слабости, с кем общается, чего избегает. Плачу щедро за достоверные сведения.

Трактирщик кивнул, и в его маслянистых глазках мелькнуло понимание. Он давно работал с гильдией — достаточно давно, чтобы знать правила игры. Платят они действительно щедро, это правда. Но и спрашивают строго — очень строго, очень болезненно, если ты пытаешься их обмануть или подсунуть ложную информацию.

— Сделаю, господин. Всё узнаю, что только можно узнать.

Человек без имени допил разбавленный эль, поморщившись от кислого привкуса, встал, бросил на стол ещё несколько медяков — щедрые чаевые, которые будут помнить.

— Свяжешься через обычный канал. Жду вестей через три дня.

Глава 1

Месяц.

Тридцать два дня, если быть точным. Тридцать два дня одиночества, работы, охоты и размышлений о том, какого хрена я вообще делаю со своей жизнью. Хотя последний пункт — он вообще вечный, тут и другой мир не поможет. Экспедиция Марека ушла к реке, унося с собой обещания вернуться, приглашение в город и кучу вопросов, на которые я так и не получил ответов. А я остался здесь, у башни, потому что… ну, потому что идиот. Или потому что это место манило меня, как магнит. Или потому что идти куда-то ещё казалось ещё большим идиотизмом.

В общем, остался. И знаете что? Не пожалел. Почти.

Потому что начал строить. Ведь все знают, что стройка — великолепное лекарство от скуки, депрессии и отсутствия баб.

Нормальный погреб получился не с первого раза. И не со второго. Честно говоря, первые две попытки закончились провалом — буквально провалом, когда крыша рухнула мне на голову посреди ночи. К счастью, регенерация справилась с синяками, а вот с моей гордостью всё было сложнее. Третья попытка оказалась удачной. Ну, частично. Я выкопал яму глубиной в полтора метра, укрепил стены брёвнами — не абы какими, а специально отобранными: прямыми, примерно одинаковой толщины. Навык ремесла подсказывал, какое дерево крепче, где больше смолы, как правильно подогнать брёвна друг к другу. Сверху — накат из жердей, слой коры, слой дёрна. Вход — наклонный коридор с двумя поворотами, чтобы воздух с улицы не проникал напрямую. Не поленился — сплёл корзины, расставил их по полкам (тоже сплетённым, из гибких прутьев), рассортировал запасы. Копчёное мясо — сюда. Вяленое — туда. Сушёные грибы — на верхнюю полку. Коренья — в песок, чтобы не прорастали. Орехи — в отдельный мешок, подальше от грызунов.

И печь. Настоящая, мать её, печь из камней — потому что явно приближалась зима, и имеющийся камин вряд ли смог бы нормально обогреть мои, откровенно говоря, весьма дырявые апартаменты. Вот тут пришлось повозиться. Камни в руинах были оплавленными, странными, но среди них нашлись и обычные — гранитные глыбы, принесённые сюда то ли рекой, то ли какой-то древней катастрофой. Я таскал их к моему логову, подгонял по размеру, выкладывал топку и расширял дымоход. Первая растопка едва не закончилась пожаром. Дым повалил отовсюду, кроме дымохода, глаза слезились, я кашлял как чахоточный и матерился на трёх языках (русский, местный и тот универсальный язык жестов, который понимают все). Вторая попытка была лучше. Третья — почти нормальной. К концу второй недели у меня была настоящая печь. Не шедевр архитектуры, конечно, но она грела, не дымила (почти) и позволяла готовить еду в любую погоду. А ещё — сушить мясо, греть воду и просто сидеть рядом, глядя на огонь, когда снаружи лил дождь.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 10 → УР. 11

Это было приятно. Ощущение, что делаешь что-то правильно, что руки помнят движения, что каждый раз получается чуть лучше предыдущего.

Старая коптильня, та, что я соорудил ещё в начале обживания в руинах, была маленькой и неэффективной. Три-четыре куска мяса за раз, дым уходил в стороны, половина продукта пересыхала, а вторая половина оставалась сырой. Терпимо для выживания, но не для долгосрочного планирования.

Новая была… ну, скажем так, более амбициозной.

Вырыл яму в склоне холма, выложил её камнями, соорудил решётки из прутьев на разной высоте. Отдельная топка внизу, длинный дымоход, регулируемая тяга. Понятия не имею, откуда я знал, как это делать — может, из каких-то передач про выживание, которые смотрел в прошлой жизни, может, навык ремесла подсказывал. В любом случае — работало.

Первая же партия копчёного мяса вышла идеальной. Плотное, ароматное, с золотистой корочкой. Хранилось неделями, не портясь. Я нажарил ещё — и ещё, и ещё. К концу третьей недели у меня был запас копчёностей, которого хватило бы на два месяца. Или на один, если я буду жрать как не в себя для подпитки регенерации — тоже нельзя исключить. С такой-то жизнью.

Я чувствовал себя хомяком. Очень довольным, очень запасливым хомяком, который готовится к апокалипсису. Хотя, учитывая обстоятельства, апокалипсис, пожалуй, уже случился — просто я заявился чуть попозже.

Но главная моя гордость, моя прелесть — периметр безопасности.

Первый круг — сигнализация. Тонкие верёвки, натянутые между деревьями на высоте щиколотки, с привязанными к ним костяными погремушками. Любое существо крупнее зайца