Герой Кандагара - Михаил Троян
Я пожал плечами, хотя этого Ванёк не видел.
− Да я вроде ничего такого и не сделал!
− Ха, ха! Ты не сделал? Не мочи!
− А как я стенд поломал, ты знаешь?
− Не только знаю! Я это видел! Там мужик с мадамой сидел, так они со смеху под кресла чуть не попадали!
Кресла да, были в вестибюле. Стоят вдоль другой стены. Для ожидающих посетителей.
− Короче я увидел, в каком тебя виде ведут согнутого и в наручниках, сразу следом пошёл. Провели тебя по вестибюлю, дальше в коридор заходить. Ну а ты смещаешь корпус в сторону и согнутый делаешь ускорение… и со звуком уййиии! таранишь макушкой стенд!
Дежурный подбежал, хотел тебя попинать немного. Но ему не дали. Ты и так был в таком состоянии…
− Нормально… − я начал осознавать, что прежний владелец тела дерзкий был тип. Интересно, где он сейчас? Если попал в моё тело, то ему не позавидуешь. Что-то есть у меня подозрение, что это перескок сознания связан со взрывом на ЧАЭС. Точно не помню, но кажется он произошёл ночью. А меня вырубило после обеда. Тут оказался вечером. Но всё равно. День такой, что всё может быть.
Мы ехали по какой-то тёмной улице вдоль частного сектора.
− А дальше помнишь продолжение? − уже с задором спросил Ванёк.
− Нет… Вырубился при погоне в каком-то дворе. Может быть и позже. Но помню так. А очнулся в кабинете.
В общем, чтобы ничего не портил, тебя в наручниках закрыли в обезьянник. Где ты начал орать песни! Хоть и трезвый. В общем, шуму на весь горотдел. Дежурный матерится. А тут же эта драка. Приехали начальник с замом. Ну и к тебе пошли успокоить. А ты спрашиваешь начальника:
− А кто ты такой? Иди гуляй отсюда. Я выйду, уволю вас всех!
− Я начальник милиции!
А ты ему…
− Удостоверение покажи!
Наверное, он в непонятках был оттого, что ты сказал, что всех уволишь. Достаёт удостоверение и тебе показывает. А ты ему говоришь:
− А что ты мне тут машешь фигнёй. Я такую корочку могу в подворотне купить!
А он спрашивает:
− А кто ты такой, что так разговариваешь?
А ты отвечаешь:
− Троюродный племянник Горбачёва!
Ну… а потом тебе плохо стало. Потерял сознание. Тебя в коридор вытащили. Наручники сняли. Минут через пять ты в себя пришёл, но уже был какой-то кволый. Тебя в кабинет и поволокли. Вообще тебе скорую нужно было вызвать, но начальник сказал: не вздумайте. И вообще всё странно. Тебя по идее за такое должны были на пятнадцать суток упаковать. Но может, побоялись, что ты в камере крякнешь. Приедут забирать, а ты в мясо весь.
− Может, испугались, что я родыч Горбачу! − я усмехнулся.
− Не думаю, но тоже вариант! Была тут история… Одна шишка пожаловала, потому что родственника дальнего пресанули. Головы тогда полетели…
− Кого не знаешь?
− Да это в соседнем городе было. В общем, там избили дедка одного на ставке. Менты пьяные отдыхали, и короче такое. Он рыбу ловил. Что там конкретно произошло, не знаю. И он в прокуратуру пожаловался. Ну, прокуратура естественно забила на него болт. Тогда его сын позвонил родственнику. А тот, прикинь! Зам начальника внутренних войск СССР. В общем, получили там все. И менты, и прокуратура.
Мы проехали вдоль тёмных гаражей и въехали в тёмный двор пятиэтажки, который освещался лишь обычными лампочками над подъездами.
− Тут хоть помнишь? – Ванёк кивнул на первый подъезд.
− Какая квартира?
− Эххх! – Ванёк открыл пассажирские двери и сам вышел из автобуса. – Пошли отведу.
Двери в подъезд двустворчатые. Старые, деревянные, с четырьмя маленькими окошками каждое. Перила на пролётах поцарапаны жёстко, будто их лев когтями ёрзал. Но покрыты тёмно-бардовой краской. Цвет унылый, но смотрю тут все полы и плинтуса таким покрашены.
Стены тоже до плеча покрашены синей краской, выше побелка. Кое-где нацарапаны надписи. Тут был Вася, или что-то в этом роде.
Поднялись на пролёт между вторым и третьим этажом. Дальше до площадки третьего на побелке нацарапано большими жирными буквами: Владимир, я вас люблю!
− Это ещё что? – глядя на надпись, спрашиваю.
− Ну… ты тут один Владимир! А вот кто писал, не знаю. Думаю, ты тоже!
Вот и третий этаж. И квартира прямо одиннадцатая. Деревянные двери, оббитые светлым дерматином, с полосками из него же для красоты.
Ванёк шёл первым и сразу нажал на звонок. Задребезжало как школьный, только потише.
Сейчас я познакомлюсь со своей новой роднёй…
Глава 3
Щёлкнул замок, открывается дверь…
На пороге застыла женщина, и на ее лице в одну секунду сменилось столько чувств, что их хватило бы на целую драму. Глаза, широко распахнутые от ужаса, мгновенно наполнились горьким пониманием и щемящей жалостью. Она инстинктивно прикрыла рот ладонью, словно пытаясь загнать обратно вырвавшийся стон.
Средней полноты женщина, волосы сзади завязаны в узел, покрашены в каштановый цвет. Глаза добрые. Сразу можно понять – эта женщина западла в этой никому в жизни не делает.
− Боже мой! Ваня, что случилось? – она спросила соседа почему-то.
− В драке поучаствовал… в групповой.
− Заходи…
Распахнула дверь, отступив в сторону.
И я шагнул в своё новое жилище. Прости, бывший хозяин тела, я не виноват, что так вышло. Но твоей матери нужен сын, а я тоже тут не по своему желанию. Так что надо обустраиваться в этом прошлом.
Ваня уже стучал каблуками внизу.
Я окинул взглядом прихожую. Слева на уровне головы висела грубоватая, кустарной работы деревянная вешалка, покрашенная синей краской. Верхняя её часть как полка, служила хранилищем для зимних шапок и шарфов.
Рядом, как свидетель ушедшей эпохи, висел радио-брехунчик − белая прямоугольная коробка с затемненным динамиком, от которой в стену уходил плоский провод. Дальше коридор расходился: налево угадывался туалет, направо дверь вела в зал, а прямо пахло чем-то аппетитным с кухни.
− Сынок, как же так? – голос матери потухший.
− Нормально всё! – снял туфли на разложенном половичке и пошёл в зал. Правая сторона зала занимает мебель, между ней и балконной дверью стоит трельяж. К нему мне и надо. Разглядеть, какой я красавец в полную картину.
Вот… теперь увидел
