Герой Кандагара - Михаил Троян
А я такое никогда не надевал! Да и рука какая-то мощная. Это рука не моя! Но кажется, сломана. Болит… Торчит перед напульсником шишка. Дотронулся до неё пальцами другой руки, ожидая обнаружить в шишке кость. Но нет… это мышца так подкачана.
Сон? Да не может быть так больно во сне, но судя по туману в голове, в которой бродят мои мысли, вообще ничего непонятно.
Сейчас проверим…
Перевернув кулак, я в пол силы резко стукнул болевым местом об стол.
− Ааа! – рука сильная, поэтому и очень больно.
− Что ты делаешь, идиот? – майор крутнулся в сторону двери. Ох и пузатый, штаны на ремне под животом. Как он нормативы сдаёт?
− Коля! Тащи наручники!
− Не надо наручников, я уже спокоен!
Голос-то не мой! Не возрастной, голос парня. Но басовитый, и в нём слышалась агрессия и упорство. – Спокойно уже сижу!
В голове всё равно туман, но уже картинка начинает проясняться.
− Тогда в зеркало смотри! – он опять протянул мне зеркальный подсолнух.
Уже понятно, что я оказался где-то в другой реальности, или всё-таки это такой сон.
Взяв зеркало, взглянул на себя. Если так можно сказать!
И мир рухнул…
И это был не шок, а крушение реальности.
В мутном стекле на меня смотрел незнакомец. Совсем пацан, лет восемнадцати. Лицо в крови. Один глаз почти полностью заплыл и превратился в сине-багровую щель. Вторая щека рассечена, из царапины сочится кровь. Скулу украшает огромный, свежий синяк. К тому же вторая щека свезена, будто по ней протёрли кирпичом или проехался лицом по асфальту.
А вот что самое странное…
Я по пояс голый, а на шее болтается оборванный ворот от майки. Такое впечатление, что футболку то ли я порвал, или на мне порвали, что скорее всего. И содрали её с меня.
Картина маслом. Окровавленный крепкий парень с жабо из футболки на шее.
Шока почему-то особого нет. Это не я, но всё как-то странно, будто это сон. Оно и не удивительно, видно неплохо мозги отбили. Такие состояния видел не раз, когда после потери сознания от удара по бороде или голове, человек мало что понимает и помнит. Вообще видел, что в неадеквате бывают и по полчаса. Будто спят почти.
Мозги в черепушке встряхиваются, и всё. Пока они на место установятся…
Я водил зеркалом, а незнакомец в нем повторял мои движения. Он моргал одним здоровым глазом, полным удивления. Это был я.
Это не я!
Паническая мысль пронзила мозг, как ток. Чужая кожа. Чужие волосы, короткие и всклоченные. Чужая боль.
− Мамочка дорогая... − вырвался у меня шепот, полный неподдельного ужаса.
− Мамочка? – качая головой как болванчик, передразнил майор. Его жирный указательный палец почти упёрся уперся мне в лоб. − Тебе тут не мамочка нужна, а папочка в виде Уголовного Кодекса! Будешь теперь отвечать?
− Отвечать на что? – я тянул время, чтобы хоть что-то понять.
− Увидел себя? Какая у тебя красивая рожа? − майор забрал зеркало.
Что ему сказать? Даже и не знаю. Просто понимаю, что я в каком-то дерьме оказался. Что и где произошло, не знаю и не ведаю. Поэтому пока нужна хоть какая-то инфа. Потому что это может быть криминал и довольно таки серьёзный. В таком состоянии я должен быть в больнице, а не за ментовским столом. Но если бы был жёсткий криминал, руки были бы закованы в наручники.
Нужно прикинуться шлангом, чтобы узнать как можно больше, тогда можно вести хоть какой-то диалог.
Майор положил зеркало на подоконник и ждал моего ответа после вопроса.
− И что? − выдал я фразу, об которую разбиваются все вопросы.
− Как что? – майор аж взвился, приподняв руки. – Рассказывай всё! С кем вы шли на драку, фамилии имена… Всё рассказывай!
− Какую драку?
− Ты не придуривайся! − уже сев на стул, майор подскочил.
− А какое сегодня число вообще? И год какой? – это меня сейчас интересовало больше всего.
− Число? Запомни этот день, когда ты ступил на кривую дорожку криминала! – самодовольно выдал майор. – Сегодня 26 апреля 1986 года! – Затем с ехидцей добавил: − Девять часов вечера!
− Ну правильно всё… сегодня же Чернобыль рванул, − прошептал я.
− Какой Чернобыль, ты, придурок! Ты мне долго будешь мозги трепать? Да я тебе щассс!
− Что, бить будете? – я улыбнулся хоть это было и неприятно от напухшей губы. – Давайте, что уж там! Мне не привыкать!
Он опустился на стул, взяв себя в руки.
− В общем, рассказывай давай… Ты надавал там нескольким пацанчикам хорошо. Но мы их не поймали. Но за тебя знаем! Так что говори, где собирались, называй всех. Знаем, что дрались с сороковскими.
Я напрягал мозги, чтобы хоть что-то понять. И смутные картинки появились.
Вот я в толпе, чужой толпе. Но меня уже заклинило, я просто бил кто передо мной, а они отбежали. Я остановился…
Вот, это же не я! Чел, который был в этом теле до меня. И тут удар в спину, он падает под забор. Удар по спине, он вскакивает и становится спиной к забору.
Когда он вскочил, те, кто били ногам, отскочили. В лоб они его боялись. Справа русый пацан лежит без сознания.
И тут крик:
− Менты!
Все врассыпную, он рванул по улице, но с другой стороны тоже показались два бобика. И тогда он открывает калитку и бежит во двор. Забегает во двор, чтобы уйти по частному сектору, но на бегу падает. Дальше темнота.
Ага… теперь понятно, как себя вести. Сейчас самое главное не поддаваться на провокации.
− А что тут рассказывать? Вы и сами всё знаете! – я уверенно откинулся на спинку стула. – А чего не знаете, расскажу охотно! Спрашивайте!
− Вот и молодец…
Ловким отработанным движением он достал из длинной папки, с которыми раньше щеголяли стражи порядка, чистый лист.
− Так… − он начал писать шапку документа.
Смотрю, пишет: Начальнику Дзержинского ГОВД Петрову Николаю Ивановичу от…
− Твоя фамилия, имя и отчество!
− Эээ… − в голове пусто. – Я не
