Неправильный попаданец - Катэр Вэй
Сила уходит в пустоту — в бездонную яму. Эта яма не резервуар планеты — это нечто другое: дикое, неудержимое и голодное. Дикий хищник неимоверных габаритов, силы и возможностей. Меня передёрнуло, и я встал.
Каменный зал — только уже другой, не тот, в котором стоял трон. Этот был настоящим, что ли…
— Пушистик? Мы тут по-настоящему? Не копии?
— Пип! — утвердительно кивнул хомяк, оставаясь маленьким.
Ну, раз «пип», то можно и осмотреться. Помещение довольно обширное: тут разом поместились все мои слуги, живые спутники и семьдесят с мелочью волков. К сожалению, остальные погибли в боях. Их трупики собачья богиня не додумалась захватить. А жаль.
Самое забавное — в помещении не было ничего. Вот от слова совсем. Голые каменные стены, такой же пол и потолок. По стенам висело что-то вроде подсвечников на три свечи — они давали тусклый свет. Дверей нет. Окон тоже.
«Замуровали, демоны», — Петруша хихикнул, видимо, посмотрел фрагмент фильма. Надо будет ему мультик показать.
Мультики — мультиками, а кино как-то надо снимать.
— Пушистик? Где мы? И как отсюда выбираться-то?
— Опи! — закачал он головой.
— Как это не надо? С дуба рухнул?
— Пик-пук! Дззз… — хомяк обнял себя, затрясся и потыкал пальцем куда-то назад.
Я хлопнул себя по лбу. Дьявол! Там же дубняк адский. В натуре, валить — не вариант. Ладно, вытащить нас вытащили. Что дальше? Так-то поболтать бы…
Мир мигнул — и я превратился опять в себя прежнего: того самого Толю — предпенсионного возраста, со спортивным телосложением и брутальной сединой на висках. А ещё я оказался в спальне. Как я понял? Ну, вроде не дурачком родился. Кровать большая — одна штука есть? Есть! Балдахин на ней есть? Есть!
Больше я ничего не рассматривал. Почему? Так на кровати баба голая — и тоже одна штука. Маловато, но пойдёт! И тут я вспомнил, что в башке — чёртов Петя, и отвернулся.
— Тебя смущает моё лицо? — послышался нежный голос за спиной.
— Это тоже. Но у меня в голове сосед есть. Ему нет восемнадцати. И смотреть на голых тётенек ему пока рановато. Так что ты бы оделась, у ме…
— Он ничего не увидит и не узнает! — нежно, но крайне настойчиво проговорила пёсья сучка. — Он спит и будет спать столько, сколько я захочу. Вы все сейчас в моей власти.
— Договор был, что ты нас отпускаешь поутру! — я судорожно вспоминал, что там нёс. И не мог ли наговорить лишнего.
— Да! Так и есть! Я отпущу! В разлом! Знаешь, в твоей памяти есть забавный рассказ про «мушку». Ах-ха-ха!
— Лети, мушка, я не живодёр⁉ Ты про эту историю? — сглотнул я вязкую слюну.
— Умный! Отпустить-то можно и без головы! А ты сам пришёл в мои владения. Сам попросился на ночлег, — она хищно улыбнулась.
А если ещё и учитывать, что голова у неё собачья… Короче, такое себе зрелище. Бррр! — меня передёрнуло.
Собственно, а чего терять? В конечном счёте собаки в моём списке ещё не было. Но только я подумал о предварительных ласках и возможной ампутации…
— Слушай, — начал я аккуратно, — а мордочку нельзя попривычнее моему взору сделать?
Морда пошла рябью, а когда обрела чёткие очертания, я с трудом подавил вспышку ярости. Это было лицо директрисы детдома. Она уже давно сдохла! И туда ей и дорога.
— Ах-ха-ха! — рассмеялась она голосом Веры Павловны, а по моим колоколам прошёл холодок. — Толик! Опять ты! В угол, на крупу! Завтра чтобы сотка была у меня на столе! Понял⁈ Иначе ты знаешь, что будет!
— И после этого, — глядя на неё с ледяным презрением, — ты хочешь, чтобы я лёг с тобой?
— Ой, да ладно, — голос стал её настоящим. — Пошутить уже нельзя. А если так?
Эта сука решилась пройтись по всем моим болевым точкам. Лиза. Первая красавица детдома и главная давалка. Как часто бывает? Дала всем, кроме того парня. Причём к этому моменту я уже качался активно, перебил десятки рож. Но повешенные с первого года ярлыки снять было невозможно.
Я думал, что понравился ей. Мы зажимались в туалете. Да что рассказывать — классика. В какой-то момент двери открываются: вещей нет, её нет. Хобот стоит. А у уродов в руках — полароид. В целом — да пёс с ним со всем, только в зубах у меня розочка, а на голове заячьи ушки.
Тогда мне это не показалось чем-то странным: ну попросила, ну надел. Потом, понятное дело, битых морд было много, в том числе и моя. А дура эта спилась в итоге. Двое её детей — в детдоме. Закономерный итог.
— Какой ты бука, — надула губы Лиза. — Даже ушки заячьи не наденешь? Ладно, ладно, не злись, — богиня усмехнулась.
Прошла очередная перестройка — и я увидел весьма милое лицо. Чуть дерзкое, со вздёрнутым носиком. Острый подбородок, раскидистые брови, пышные ресницы. Алые губы — сочные, будто только что накрашенные. Белая кожа, ямочки на щёчках. Угольно-чёрные волосы и зелёные глаза. Всё ярко контрастировало между собой. Её глаза, кожа и волосы отливали лёгким мерцанием, словно слегка светились изнутри.
— Иди ко мне. И оставь все мысли позади, — промурлыкала она, её силуэт плавился в полутени, изгибы тела манили, словно магнит.
Выбора мне не оставили. Я чувствовал подвох, но не понимал его. Да и не хотел, если честно. От воспоминаний о ножках и сосках Светы я уже не мог избавиться. Петруше приходилось постоянно притворяться, будто он ничего не замечает. Но так не могло продолжаться вечно. Мне это надо.
Тело у богини было идеальное.
— Ты хотел мне что-то рассказать?
Её голос прозвучал мягко, но в нём сквозила нетерпеливая нотка. Я почувствовал, как воздух между нами сгустился — будто сама реальность замерла в ожидании моего ответа. Я ничего не ответил, а просто шагнул молча вперёд. Будь что будет.
После полуночного забега остались прекрасные воспоминания. Мне пришлось воспользоваться допингом — возраст всё же. Так что магия была как нельзя кстати: я пару раз стимулировал мышцы всего тела и таза в частности. Богиня была довольна — во всяком случае, мне так показалось.
Как вообще можно удовлетворить богиню, не представляю. Но в какой-то момент она решила не продолжать. Я не сопротивлялся — возраст всё же, помните?
Она лежала у меня на груди и водила пальчиками по коже. А я просто радовался, видя себя прежнего — нормального, не жирного. А учитывая, что я в компании прекрасной девушки, —
