Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая
Он поднял глаза на Васю:
— Прости, Вась, но ты, выходит, у нее клиент №…
— А проверь-ка «любимый», — с ехидцей предложила одна из девушек.
— Отлично, — кивнул Костя и набрал в поиске.
Пусто.
— Ну, все ясно, — произнес он с видом судьи, выносящего приговор. — Так и знал. Послушай, Тома, мы Васю давно знаем. Он парень хороший, просто… не фартовый.
Но договорить он не успел.
Тома повернулась к Васе. Голос у нее был мягкий, но уверенный:
— Набери меня.
— Зачем?
— Ребята ведь хотят узнать, как ты у меня записан. Мы не можем их разочаровать.
Вася на секунду взглянул на нее, потом молча достал телефон и нажал вызов.
В зале снова повисла напряженная тишина.
Телефон в руках Кости завибрировал. Он застыл.
Тома спокойно взяла у него аппарат и, не торопясь, подняла его над столом, чтобы все могли видеть экран.
На нем:
Мой Герой.
— Вот это поворот… — пробормотал кто-то.
— Ну… оригинально, — отозвался другой голос.
— Достаточно? — спросила Тома, глядя Косте прямо в глаза. В ее взгляде не было ни гнева, ни укора — только холодное спокойствие.
Костя отвел взгляд, машинально потянулся к бокалу. Рука у него едва заметно дрогнула.
За столом вновь воцарилась тишина.
— Вася… — подала голос Ленка, уже без ехидства, почти шепотом. — Прости, что сомневались.
Вася не ответил. Он все еще смотрел на экран телефона в руке Томы.
И вдруг его глаза увлажнились. Как будто все, что он держал внутри, вдруг вышло наружу.
Тома взглянула на него. Глаза ее мягко прищурились.
Пока остальные что-то перешептывались, она подалась вперед, едва заметно коснулась его щеки ладонью — нежно, почти невесомо.
Склонилась ближе и прошептала так, чтобы услышал только он:
— Соринка в глаз попала, да?
Вася едва улыбнулся и кивнул.
— Ага… Наверное
— А как я у тебя записана? — спросила она, не отрываясь от его взгляда.
Он молча достал телефон, открыл контакт и повернул экран к ней.
Богиня.
Тома на секунду задержала взгляд, потом усмехнулась и покачала головой.
Они переглянулись. Без слов поняли: им здесь больше делать нечего. Все эти взгляды, шепотки, проверки и скепсис — уже не имели ни веса, ни смысла.
— Ребят, мы, пожалуй, пойдем, — сказал Вася, вставая.
— Всего хорошего, — добавила Тома.
Кто-то кивнул им вслед. Кто-то махнул рукой.
Вася оплатил счет, и они, не оглядываясь, вышли из ресторана — навстречу теплому вечернему воздуху и шуму города.
Но не успела Тома сделать и пары шагов, как сверху раздалось веселое, совершенно неуместное чириканье — и тут же на ее плечо с характерным плюх приземлился «подарок» от пролетающей мимо птицы.
— Да что же это за день такой… — пробормотал Вася, глядя на кляксу.
Он тут же полез в карман и достал упаковку влажных салфеток — ту самую, что прошла с ним через весь мир фэнтези.
Но стоило ему вытащить первую салфетку, как он замер.
На ней, золотистыми буквами, будто выдавленными из света, было написано:
«Даже если весь мир против тебя — знай: мы тебя любим».
Он достал следующую, развернул — и прочитал:
«Улыбайся чаще — твоя улыбка лечит мир лучше всяких таблеток».
Вася тихо выругался.
— Что там? — спросила Тома.
— Они и тут меня достать умудрились, — вздохнул он.
— Кто? — не поняла она.
Он посмотрел на нее и усмехнулся:
— Ангелы.
На миг ее лицо стало почти детским: одновременно насмешливым и искренне озадаченным.
Вася покачал головой, вытащил еще одну и показал Томе.
«Всегда выбирай доброту, даже если хочется кинуть в кого-то тапком».
— Так вот оно что! — рассмеялась Тома. — А я-то думаю, откуда такое везение — только бизнес открыли, а уже заказы пошли!
— Думаешь это связано!
Вася поднес салфетку, чтобы стереть птичий «сюрприз» с ее плеча, но Тома вдруг подняла руку и мягко остановила его движение.
— Не надо, — сказала она. — Мы должны оставить их все. На удачу.
Вася замер, глядя на нее — серьезную, упрямую и прекрасную в своей непредсказуемости.
Он усмехнулся:
— Ну, если уж моя богиня так решила — спорить бесполезно.
Тома кивнула, уже улыбаясь по-настоящему.
И они пошли дальше — вдвоем, под мерцающими фонарями, с птичьим «подарком» на плече, ангельскими салфетками в кармане и тихой уверенностью, что волшебство в их жизни никуда не исчезло.
Конец
