Небо в кармане 5 (СИ) - Малыгин Владимир

— Поджигаем самолёт и расходимся, — без паузы на размышления сразу выдал Александр Михайлович. Похоже, подобное решение давно ему в голову пришло. — Каждый добирается до дома самостоятельно, так у нас будет больше шансов благополучно это сделать.

— А деньги? — уточнил. Ради интереса. Чтобы послушать ответ.

— Какие деньги? — удивился князь.

— Бумажные, — хмыкнул в ответ. Что-то развеселил меня его высочество. А ведь веселиться некогда, время сквозь пальцы утекает. Оправдывает только то, что техники уже заправили самолёт и закончили основную погрузку, а сейчас сбором трофеев занимаются. С моего негласного согласия. И хорошо, что его высочество этого не видит. — Можно золотом или серебром. Без денег, увы, вернуться в Россию будет несколько нереально.

— У меня с собой ничего нет, — смутился князь.

— Ну и как нам тогда быть? Ну, сожжём мы самолёт и дальше что? Да нам даже с острова не на что будет уплыть. Хотя и в этом я сомневаюсь, нам просто никто не даст подобного провернуть. Уверен, уже через час нас не только полиция искать будет, но и армия. Так что ничего жечь мы не будем и разбегаться тоже не станем. Впрочем, если у вас есть такое желание, то кто я такой, чтобы удерживать его высочество?

— Да бросьте издеваться, Николай Дмитриевич, — скривился и охнул Александр Михайлович.

А потому что нечего морщиться, рана ещё не скоро заживёт. Впрочем, князь быстро оправился и, пересилив боль проговорил, глядя на меня красными воспалёнными глазами:

— Я ведь вижу, что у вас есть какой-то план? Вы уже что-то решили?

— План есть, — протянул я. Поправил кобуру под мышкой. — И для его выполнения я потребую от вас полного подчинения. Не хочу запугивать, но если вы хоть слово скажете против, то наши пути тут же разойдутся…

Перед взлётом Александр Михайлович передал через техника просьбу подойти к нему. Подошёл, мне не трудно. Да и интересно, что он ещё может сказать. А вдруг что-то важное?

Но его высочество просто поманил меня и, дождавшись, пока я склоню голову, клятвенно пообещал слушаться меня во всём и позабыть на какое-то время о своём высоком происхождении. Так и сказал:

— Вверяю свою судьбу честь и жизнь в ваши руки, Николай Дмитриевич.

Ничего не стал ему на это отвечать, только кивнул. И всё. Пафоса мне на сегодня хватило.

Осмотрел самолёт, проверил крепление тросиков механизмов взрывателей к пилонам держателей, попинал просевшие пневматики, вздохнул — тяжело им сейчас придётся, и полез на своё рабочее место, на ходу поторопив замешкавшихся технарей. Они всё ещё с трофейным оружием возятся, закрепить его пытаются.

— Ремнями стяните и к стойкам сидений привяжите, — посоветовал, в ответ расслышав согласное пыхтение.

Ну и ладно. А ещё через несколько минут мой самолёт тяжело оторвался от земли и натужно гудя мотором принялся разгоняться и карабкаться вверх.

Высоко забираться не стал, да и не смог бы за столь малое по нынешним меркам время это сделать. Уже хорошо, что триста наскрёб с таким-то взлётным весом. Мотор практически на максимальных работает, а в воздухе держимся за счёт везения, мастерства и какой-то матери.

На те же самые верфи, цель я менять не стал, вышли на высоте четырехсот метров. Понимаю, что низко, но удача сегодня на моей стороне, поэтому буду работать так. С горизонта, без пикирования. Промахнуться не боюсь, цель слишком площадная для этого.

С удовлетворением увидел непотушенные пожары на месте первой бомбардировки, улыбнулся зло. «Вы мне ещё за Севастополь ответите!» — к месту вспомнил.

Ковши корпусов недостроенных кораблей вползли в прицельную сетку. Ещё чуть-чуть, ещё… Сброс!

Самолёт вздрагивает, когда бомбы срываются с держателей и уходят вниз, облегчённо вскидывается, прямо подпрыгивает и лезет вверх. Слегка придерживаю самолёт и ухожу в сторону, кручу левый вираж — фотографирование никто не отменял. После прохождения воздушной волны от взрывов оборачиваюсь назад и лицом к лицу сталкиваюсь с молодым техником:

— Савельев, ты чего тут забыл?

— Так интересно же своими глазами глянуть, кого это мы там прищемили, ваше благородие господин поручик, — не отрывает глаз от разворачивающейся внизу картины техник.

— Глянул? — улыбаюсь.

— Так точно! — вытягивается техник и закономерно влипает головой в потолок кабины. Ойкает и трёт макушку.

— Ишь ты, так точно, — подмигиваю. — Ты же не служил?

— Не довелось, — молодцевато отвечает он мне и ещё раз тянет руку к голове. Понимаю, больно.

— Ничего, — ободряю. — Зато сейчас послужишь. Приготовьте пару бочек со смесью и по команде выбрасывайте обе вниз.

— Как? — буквально опешивает от моих слов Савельев.

— Как, как. Сказано же тебе, дурья башка, вниз, — высовывается из-за его спины второй техник. — Не извольте сомневаться, Николай Дмитриевич, всё сделаем. А за этим обалдуем я пригляжу. Ступай, горе луковое, делай что тебе его благородие приказал.

— Прежде чем двери открыть, проверьте, всё ли привязано в кабине, — спешу предупредить. — И сам, сами прицепитесь!

— Сделаем! — усатый техник с самым серьёзным видом прикладывает ладонь к голове, козыряет вроде бы как, и скрывается в грузовом отсеке.

Возвращаемся на обратный боевому курс. Иду на первые два корабля, нужно нанести им как можно большие повреждения. Понимаю, что всё это как слону дробина, но хочется верить, что дробина эта поможет слона завалить.

— Давай! — оборачиваюсь и кричу во весь голос. Ещё и рукой машу. Со своего места вижу только правую дверь, поэтому одна из бочек переваливается через нижний обрез люка прямо на моих глазах. Это хорошо, это просто замечательно. Плохо только то, что техник дверь не закрывает, голову наружу высунул, следит за уходящей вниз бочкой.

Что-то кричать сейчас смысла нет, всё равно шум в кабине такой, что никто ничего не услышит. Остаётся только ждать, когда сами опомнятся. А я пока очень плавно начинаю крутить вираж. И снова левый, мне так и смотреть, и фотографировать удобно. И в очередной раз радуюсь полному отсутствию средств противовоздушной обороны. Пользуясь безнаказанностью, сейчас можно в воздухе всё что угодно творить. Хотя после ТАКОГО наверняка и она скоро появится…

Снимки сделаны, двери закрыты, в кабине от набившихся сюда компаньонов не протолкнуться. Даже его высочество нашёл в себе силы и занял место справа от меня. Стоит, смотрит то вниз, на полыхающее море огня, то на меня. А в глазах вопрос — что дальше.

Поворачиваюсь к техникам:

— Сколько бочек со смесью осталось?

И пусть ответ я знаю, но нужно и им дать возможность почувствовать себя причастными к творящейся сейчас нашими руками истории. Александр Михайлович это прекрасно понимает и ждёт от меня ответа на свой вопрос. И я отвечаю ему:

— Берём курс на Лондон!