Драконий отбор, или Нежеланная невеста-попаданка - Оксана Волконская

Королева помолчала, видимо, подбирая слова. Когда она заговорила вновь, ее голос был наполнен печалью:

— У Дарека обнаружили документ, украденный из кабинета моего мужа.

— Но как это возможно? — не поняла я. — Наверняка, у его величества установлено множество охранных заклятий. Украсть документ практически нереально.

— При желании украсть можно все, — неожиданно жестко проговорила рида Матильда. — Так уж получилось, что тень подозрений пала на Дарека… И Марианну.

— Что?! — от удивления я аж подскочила. — Маму? Но как?! Этого не может быть!

— На тот момент возникло подозрение, что она настолько ослеплена любовью к фениксу, что могла ему посодействовать, — отведя глаза в сторону, пояснила королева.

А у меня просто слов не нашлось. Цензурных. Получается, моего отца обвинили в шпионаже, из мамы сделали пособницу? Как итог — несколько сломанных судеб, сбежавшая в другой мир беременная мама и я, не знающая собственного отца. Очень хотелось высказаться насчет происходящего. Громко, четко и матом. И пусть мама считает, что я таких слов не знаю, сейчас они рвались с губ.

— Понятно, — тихо проговорила я, стараясь сдержать горечь. Значит, никто ни в чем толком разбираться не стал, одного выслали, а вторую…

— Ничего тебе не понятно, — вдруг жестко проговорила королева. — Дитрих не поверил в происходящее. Кто бы это ни задумывал, они просчитались. Дарек давно знаком с моим мужем, можно сказать, они друзья.

«Я связан клятвой», — пронеслись в моей голове слова короля. Вот, значит, кто связал его клятвой. Старый друг. Но рида права, я действительно перестала что-либо понимать.

— Мы сделали вид, будто замысел анонимщика удался. Дарека якобы выслали из страны. Твоя мать хотела последовать за ним, но он запретил. Неизвестно, что его ожидало по дороге. Ради ее же безопасности объявили, что Марианна посажена под домашний арест во дворце до выяснения обстоятельств.

Чем дальше, тем более чудесатее звучит история, которую рассказывает мне королева. И тем сложнее понимать, что меня это касается напрямую. Речь ведь идет не о каких-то посторонних людях, а о моих родителях. Частично обо мне, так как в то время мама уже носила меня. И это осознание заставляло мои руки слегка подрагивать. Да и только. Внешне я никак не показывала своих эмоций.

— Если все действительно так обстоит, тогда по какой причине вы потеряли из вида маму? — уточнила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. Не получилось. В конце предложения он все равно дрогнул.

— Потому что по дороге на экипаж твоего отца напали — порталы тогда использовать не рекомендовалось. Сопровождающих и охрану раскидали, а твой отец…

— Что?! — я подалась вперед и непроизвольно схватила королеву за руку. — Да говорите же!

И тут же осеклась, сообразив, что беседовать так с монаршей особой не рекомендуется. Отпустила, торопливо пробормотала извинения и выжидающе уставилась на говорившую.

— Он действительно пропал, Стефания, — Матильда на мгновение опустила глаза. — Мне очень жаль, но больше я о нем ничего не слышала. Полагаю, это все и затевалось ради того, чтобы выманить его на открытое пространство и устроить ему ловушку.

— Но зачем? — непонимающе воскликнула я. Опять вспомнились слова его величества о том, что мой отец из очень непростой семьи. Означает ли это, что его устранили как конкурента за какой-нибудь титул? Или что-то еще подобное? Получается, что моего отца нет в живых?

— Не могу знать, — покачала головой Матильда. — Дитрих мне ничего не сказал. Мы старались приглядывать за твоей матерью, особенно, когда Мари призналась мне, что беременна… Но в один день она просто исчезла. И никто не мог отследить, куда. Так, точно ее вообще больше не существовало в этом мире.

Она вновь повторила слова про «этот мир». Я же предпочла сделать вид, будто ничего не услышала. И без того есть, о чем подумать. Получается, мама по каким-то причинам опасалась, что может пострадать она и, соответственно, я. И поэтому не придумала ничего лучше, чем сбежать в другой мир.

— А обвинения с нее были сняты? — уточнила я, пытаясь соединить фрагменты мозаики воедино.

— Нет, — уверенно ответила королева. — На тот момент сочли это нецелесообразным. Тем более, что на широкую публику это не афишировалось.

Вот, значит, чем дядюшка Альбер шантажировал маму. И как только он нас обнаружил-то? И уж не он ли приложил свою противную лапу к подставе? Мне не хотелось верить, чтобы человек, чьей кровью и плотью я являлась, мог пойти на такой подлый поступок и украсть важные документы.

— Послушайте, — вдруг сообразила я. — Но ведь драконы чувствуют ложь. Так почему его величество тогда не разобрался?

Матильда удивленно на меня взглянула: видимо, эта способность драконов не афишировалась. Лично мне об этом никто никогда не рассказывал. Я просто это знала, чисто на уровне интуиции. И объяснить, откуда ко мне пришло это знание, я не могла.

— Ты в курсе? Но откуда?!

— Не знаю, — честно призналась я. — Я просто это чувствую. Сложно объяснить.

На меня посмотрели так, точно жаждали увидеть все мои внутренности до последней косточки. Однако комментировать мои слова королева никак не стала, только сообщила:

— Существуют некоторые зелья, причем длительного воздействия, которые могут обмануть и дракона. Не исключено, что в данном случае было применено одно из них. Так что на свое чутье Дитрих в полной мере полагаться не мог.

— Понимаю, — тихо ответила я. Хотелось поджать под себя ноги, укрыться одеялом и пореветь. Я даже быстро-быстро заморгала, чтобы прогнать непрошенные слезы. Нельзя. Я сейчас не могу себе позволить такие слабости. Пусть я относительно и разобралась в произошедшем, легче от этого мне не становилось. Оказывается, все только начиналось.

— Его тело не нашли, да? — дрогнувшим голосом поинтересовалась я, а королева кивнула. Я опустила глаза и вдруг почувствовала, как меня притянули к себе:

— Поплачь, девочка, — тихо проговорила мать Витольда, погладив меня по спине. — Иногда это необходимо.

Ее слова прозвучали как спусковой крючок, и в следующее мгновение слезы полились градом. Я ничего не произносила, только плакала, тихо всхлипывая. Матильда же гладила меня по волосам и шептала что-то утешительное. Почему-то рядом с королевой сейчас я испытывала очень странные ощущения: спокойствие, умиротворение, возможность поделиться, участие. Как с мамой.

— Спасибо, — поблагодарила я спустя несколько минут, отстраняясь и утирая слезы. Хватит реветь. Мне и без того достаточно проблем.

Королева только кивнула, принимая мою благодарность и возвращаясь к прерванному разговору:

— За несколько дней до исчезновения Мари, она говорила с Альбером. К сожалению, я не знаю, о чем, но…

— Этот подлец явно сказал маме что-то, из-за чего