Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов
Кульминацией этой тревожной симфонии провалов стала техногенная катастрофа. Руна, сокрытая в сердцевине главной плавильни — туда её вложили те самые «бандиты» — спровоцировала череду роковых взрывов. Всё списали на гномий фактор, на ошибки уставших кузнецов, но итог был ужасающим: в адском пламени были испепелены стратегические запасы мифрила, жизненной артерии королевства. Бремя ответственности вновь и всей своей тяжестью легло на плечи главы Службы Безопасности, окончательно подрывая его авторитет. Тень падала на него всё длиннее, а холодное дыхание опалы становилось всё ощутимее.
Пока Балмор отчаянно пытался удержать рушащиеся стены реальности от полного обвала, Танелла повела свою собственную, куда более изощрённую атаку. Через вербованных годами информаторов и придворных, щедро оплаченных золотом Бедрока, она приступила к тонкому искусству социального отравления, где ядом служили намёки, ложь и страх.
Они начали с темы, болезненной для любого гнома, — запятнанной чести. В кулуарах великих домов, на пирах и в курительных залах, поползли тщательно выверенные слухи. Шёпотом, с сочувственным покачиванием голов, обсуждали, не слишком ли засиделся на своём месте страж королевства, явно увлёкшись своей властью. Словно падающая капля, рождающая сталактит, в умы знати внедрялась мысль: а не намеренно ли Балмор Громовой Горн ослабляет устои державы, чтобы в час хаоса узурпировать трон? Бывшие соратники, ещё вчера делившие с ним хлеб и эль, начали отворачиваться, а их холодные взгляды и натянутые поклоны только подливали масла в огонь сомнений.
Верность старого гнома, стража гномов, была легендарной, и прямой путь к его дискредитации казался немыслимым. Но, как гласит старая пословица, «и вода точит камень». Подрыв доверия венценосцев, братьев Торвальда и Ториндуса, был спланирован с коварным расчётом. Монархи, всё более встревоженные чередой инцидентов, взирали на некогда безупречного начальника СБ с нарастающим холодным подозрением. Слишком уж складно всё сходилось: в мире назревал крупный конфликт, требовавший единства и железной дисциплины, а их королевство, словно по навету, погружалось в трясину хаоса, теряя оружие, ресурсы и веру.
Теперь каждая новая оплошность — будь то бытовая неурядица вроде поставки тухлого мяса на королевский пир или тревожные шёпоты о назревающем бунте — отдаляла главу Службы Безопасности от трона, лишая его главной опоры. Он превращался в козла отпущения за все беды, настоящую причину которых не мог разглядеть.
Путь к сердцу любого гнома лежит через его сокровищницу, и удар был нанесён именно туда. Экономический саботаж обрушился на основы благосостояния королевства. Добываемая руда, изменённая магией смерти, становилась коварно хрупкой. Мечи гнулись, не пройдя и первого испытания, а доспехи раскалывались от ударов подмастерья, что прежде не оставили бы и следа, не то что уж вмятину. Это посеяло горькую вражду между гордыми гильдиями оружейников и яростными воинскими кланами, обвинявшими друг друга в халтуре и слабости. Конфликт дошёл до открытых стычек в узких туннелях, где в пылу гнева сверкала не только сталь, но и боевая магия.
Одновременно чахнуть и гнить начинали подземные грибницы — те самые, что некогда принадлежали дому Рунирдов, а ныне наполняли золотом сундуки его врагов. Они давали одни ядовитые, сморщенные плоды, вызывая продовольственный дефицит и ропот среди простонародья, чьё терпение таяло с каждым пустым котелком.
После тонко проведённой подготовки разжечь пламя социального недовольства оказалось делом нехитрым. В жилищах и мастерских простых горожан, где были сокрыты малые руны, буйным цветом расцвела дьявольская «эпидемия» невезения: учащались беспричинные ссоры в семьях, повсюду был слышен детский плач, рассыпались в прах многолетние дружбы, а ремесленники внезапно начинали терять многовековую сноровку, будто их пальцы погрубели в одночасье. В воздухе витало отчаяние, и народ, ища виноватых, всё громче шептался о «проклятии», ложащемся на королевство.
Агенты Танеллы, присланные ей личем Вектором, искусно направляли этот слепой, кипящий гнев. Они указывали не на истинных виновников, а на правящую элиту и лично на монарха Торвальда и его брата, которые, по мнению распаляемой толпы, оказались неспособны «навести порядок» в собственном доме.
Оставалось сделать последний, решающий шаг в идеологической диверсии — подорвать сами основы гномьего мировоззрения. Под тлетворным влиянием рун некогда нерушимые союзы между великими домами начали рассыпаться как песчаник. Каждый клан замыкался в своей скорлупе, видя в соседе не сородича, а угрозу. Священная идея единого Подгорного Царства, скреплённая кровью и клятвами, дала глубокую трещину.
По мере того как монарх и его дискредитированный совет — брат Ториндус и потерявший доверие Балмор — теряли контроль над ситуацией, в обществе зрел стихийный запрос на нового, «сильного» лидера, способного железной рукой остановить хаос.
Всё чаще в тавернах и на площадях раздавались ропот и призывы к свержению рода Старквиллов. Недовольство, ещё недавно тлевшее в подполье, теперь вырывалось наружу. К моменту визита Танеллы к Бедроку почва для переворота была не просто вспахана — она была щедро удобрена ненавистью и отчаянием. Согласие Бедрока задействовать свои обширные связи среди глав малых кланов и преданную ему личную гвардию стало тем финальным импульсом, что обрушил ветхие устои старого порядка.
Итог не заставил себя ждать. На фоне тотального коллапса, массовых беспорядков и открытых стычек, правящая династия Старквиллов, в тщетной попытке сохранить лицо и удержать власть, была вынуждена найти «крайнего». Балмор Громовой Горн, ещё недавно — живой символ непоколебимой верности, был публично смещён с высшего поста с позором, и на его плечи взвалили тяжкое бремя вины за все беды, обрушившиеся на королевство.
Бедрок в тот вечер, опьянённый триумфом и крепким элем, праздновал свою победу. Поскольку на фоне всеобщего хаоса его дом, дом Рунирдов, благодаря «верным решениям» и подсказкам Танеллы, оставался оазисом стабильности и порядка. Эта «непоколебимость» стала восприниматься остальными как неоспоримый знак силы и истинной мудрости. Подконтрольные некромантке агенты усердно трудились, вытачивая и шлифуя образ Бедрока как «спасителя нации», единственного, кто смог уберечь свои владения от разложения, в отличие от прогнивших старых элит.
В глубинах своих потайных покоев Танелла вкушала сладость триумфа, столь же острую и запретную, как выдержанный эль из королевских погребов. Она, не обагрив собственных рук ни единой каплей крови, низвергла
