Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов

Гильмутдинов Ирек

Опять 25. Финал

Глава 1

 Истекло шесть месяцев с тех пор, как Кайлос вернулся из Последнего Обелиска.

Вейла получила письмо, в котором был список, заставивший всех без исключения работников ресторана «Не Лопни, Маг» забыть о покое. Имена, вписанные в него, принадлежали величайшим магам Керона — тем, чья мощь определяла ход истории. И ныне, впервые за тысячелетие, им предстояло собраться вместе, ибо над миром нависла тень небывалой угрозы.

В «экстренном» совещании должны были принять участие:

Алдориус «Небожитель» Вайткроу.

Вальтарион «Пламенный Клинок» Игнисарр.

Сильванаар «Древоскрижаль» Гринвейн.

Морвендис «Бездонное Око» Блэкторн.

Таэлис «Звёздный Скрежет» Стелларион.

Дракос «Последнее Дыхание» Оссисарк.

Эльфирион «Серебряный Отзвук» Хармоникс.

— Кто же надоумил нас собраться в этой… трапезной? — раздался мелодичный голос Эльфириона, Архимагистра звука и резонанса, когда он переступил порог ярко освещённого зала. Украшенного лучше, чем иные дворцовые залы императоров и королей.

Единственный в помещении стол, круглый и массивный, был заставлен изысканными яствами: в фарфоровых пиалах дымились нежные десерты, на серебряных блюдах возлежали туши дичи в пряных травах, а этажерки ломились от экзотических фруктов и прочих диковинной снеди. Не оставалось ни единого свободного места. Заняв своё кресло, маг окинул взглядом это пиршество, и по его лицу расплылась довольная улыбка.

— Я, — отозвался Архимагистр некромантии Дракос, чьё прозвище — «Последнее Дыхание» — заставляло многих содрогаться, но не этих магов.

— Красавчик! — Восторженно воздел палец повелитель гармоний. — А уж я подумал, вновь придётся таскать провизию с собой.

Последующие восемь часов титаны магии Керона посвятили неторопливым беседам и воспоминаниям, делясь историями, что накопились за долгие годы разлуки. Немало времени ушло и на дегустацию изысканных яств, превратившуюся в своеобразный ритуал. Всеобщее изумление вызвала официантка, когда Сильванаар, хранитель древней магии природы, подозвав её к себе, спросил, есть ли в их арсенале что-то ещё, способное удивить их. В ответ он услышал, что великие маги отведали едва ли два процента блюд — и лишь из одного из пяти меню заведения.

Маги застыли в немом оцепенении, особенно когда им представили счёт, приближавшийся к двадцати тысячам золотых. Впрочем, для существ, чьи состояния сравнимы с казнами империй, это была сущая безделица. Пир продолжился с новым размахом, а неформальный совет незаметно перетёк в гулянье что продолжалось пятые сутки. К ним то и дело присоединялись императоры, короли и иные венценосные особы, делясь своими мыслями и знаниями, дабы собравшиеся светила могли воссоздать единую картину происходящего в мире.

— Ну что, друзья мои, мы слегка подкрепились, — начал Алдориус, и собравшиеся архимагистры ответили ему весёлыми улыбками, — а теперь пора обратиться к делам насущным. Вопрос первый: некроманты из иного измерения захватили Империю Звёздное Небо. Что думаете?

— А что тут думать. Император Астреус Воздушный сам виноват. Позволил усыпить свою бдительность сладким речам Малкадора. Что ж, теперь король мёртвых правит на островах, а Астреус бегает у него на побегушках, —проговорил Алдориус.

— А как же жители? Что с народом? — вступил в разговор Морвендис «Бездонное Око» Блэкторн, непревзойдённый мастер иллюзий и проникновения в самые потаённые уголки разума.

— А что народ? — холодно отозвался Дракос «Последнее Дыхание» Оссисарк. — Тех, кто оказал сопротивление, умертвили и обратили в марионеток. Остальные живут как жили, разве что солнце для них слегка померкло. Суть же не в этом. Я знаком с такими, как Малкадор, именующий себя Вечным. Так же мне уже довелось беседовать с его личами. Они потеряли свой мир и теперь жаждут прибрать к рукам наш. Но вроде пока довольствуются островами. Но это ненадолго. Поверьте, он попытается захватить нас всех.

— Они что, воображают себя бессмертными? — грохнул тяжеленой кружкой о стол Вальтарион «Пламенный Клинок» Игнисарр. Повелитель огня, чьё пламя выжигает ложь даже из камня.

— Так оно и есть. Они — бессмертны. А свои филактерии хранят в ином мире. Нам до них не дотянуться. Но я ведаю, кому это под силу, — весело подмигнул всем Дракос.

Все эти дни в углу зала, на небольшом диване, неподвижно сидел юноша. И вот, когда речь зашла о филактериях, он поднялся и совершил безупречный, почти церемониальный поклон. Шёлковая ткань его мантии мягко зашуршала.

— Кто таков будешь? — голос Таэлиса «Звёздный Скрежет» Стелларион, математика вселенной, читающей судьбы в хороводах планет, прозвучал холодно и отстранённо. Хоть он и догадывался кто перед ним.

— Я — тот, кто является раз в четыре тысячи лет, — мой голос был спокоен, без капли агрессии. — Вы, архимагистры, зовёте таких, как я, двухстихийниками.

Воздух в зале застыл. Взоры могущественнейших магов Керона, за исключением бесстрастного лика Дракоса, выразили единое чувство — шок. Слухи о подобном существе долгое время считались плодом фантазии: одни говорили о двухстихийнике, другие — о трёх, самые же смелые — и вовсе о четырёх. Истории казались не более чем бредом. Прошло много времени, и все давно позабыли о том, что это вот-вот должно было случится. Обычно появление такого мага сопровождалось воинами, а в мире тишина. Если не считать захват летающих островов.

И тогда юноша доказал обратное.

Четыре сферы чистейшей магии вспыхнули в воздухе, каждая по влитой энергии равная силе одного из присутствующих архимагистров. И что поразило всех больше всего — он не произнёс ни единого слова заклинания, даже не моргнул. Только сами плетения были «корявыми» по их мнению. А Дракос в это время только улыбался, смакуя произведённый эффект.

— Если обобщить, то я — тот, кто превосходит вас по силе, но, к сожалению, не по опыту. Тут вы круче. И вы все — в моём ресторане, — я одарил собравшихся самой безобидной и светлой улыбкой. — И ваш долг передо мной составляет триста семьдесят четыре тысячи сорок два золотых, — произнёс я, добивая их этим финальным аккордом. — Пока что.

Не познакомься я заранее с архимагистром некромантии, последствия такого откровения могли бы принять самый непредсказуемый и мрачный оборот. Но именно он настоял на таком моём появление. А кто я такой чтоб отказывать архиамгистру смерти? Хочет покрасоваться. Пожалуйста.

— Прежде чем я приступлю к повествованию, позвольте предложить вам нечто особенное, — произнёс я, доставая из сумки пузатую бутыль с золотисто-карамельной жидкостью, в которой переливались серебристые искорки, словно крошечные звёзды в миниатюрной