Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— Нас четверо, — пробурчал Мартин, не поднимаясь.
— Сеньор Лут в ночную смену на стену ушёл. Его доля — вам, — женщина равнодушно пожала плечами и вышла.
Мы молча, почти не глядя друг на друга, разделили похлёбку. На вкус — тёплая вода с запахом репы и сала, с кусочками чего-то волокнистого. Мясо? Не дай бог узнать, какое. Я съел свою порцию, поборов рвотный рефлекс. Топливо. Больше ничего.
Потом была повинность. Меня, как новичка и «крепкого», поставили в цепь по подаче камней на участок стены, который орки особенно усердно долбили тараном. Камни — булыжники размером с голову — таскали из старого, полуразрушенного здания в глубине крепости. Цепочка растянулась через весь двор. Я — в середине. Принимаешь камень от предыдущего, на два шага проходишь, отдаёшь следующему. И так часами.
Именно здесь, в этом монотонном, идиотском действе, я и увидел Её.
Не стену. А то, что было под ней.
Проходя мимо очередной груды мусора, я споткнулся о камень, который оказался не камнем. Это была аккуратно вытесанная плита. Я отбросил ногой налипшую грязь. На поверхности проступили линии. Чёткие, геометричные. Часть какой-то схемы? Чертежа? Я наклонился, пытаясь разглядеть в полутьме раннего утра. Это была кладка. Но не хаотичная, а правильная, с ровными швами. И вела она не вверх, а куда-то под землю, под груду более позднего, уродливого навала из рваного камня и глины.
Любопытство, сильнее голода и усталости, дёрнуло меня за рукав. Я сделал вид, что поправляю обмотку на ноге, и быстрым взглядом окинул местность. Это был угол так называемого «Старого Арсенала» — длинного, приземистого здания, сейчас используемого как общая помойка и отхожее место. Но фундамент… Фундамент был другим. Ровным, сложенным из крупных блоков. И в одном месте, у самой земли, между блоками зияла чёрная дыра. Не трещина, а именно дыра, как будто выбитый или сознательно оставленный проход. Из неё тянуло холодом и тем же запахом сырости, но без примеси нечистот. Запахом просто земли, камня, пустоты.
«Ливнёвка», — пронеслось в голове. Или дренажный канал. Или… что-то ещё.
— Эй, мечтатель! Не задерживай цепь! — крикнул сзади хриплый голос. Я поспешно подхватил очередной булыжник и понёс дальше, но мысль уже засела, как заноза. Правильная кладка. Подземный ход. На стройке «Феникса» мы бы такой ход немедленно заложили, укрепили и, возможно, использовали для коммуникаций. Здесь же его просто завалили мусором, чтобы не мозолил глаза.
В обеденный перерыв (две горсти какого-то зерна, похожего на ячмень, и кружка мутной воды) я нашёл Торвальда. Он сидел на обломке колонны, точил свой нож о камень и смотрел куда-то вдаль, на дым над вражеским станом.
— Торвальд, — начал я, садясь рядом без приглашения. — У «Старого Арсенала», в углу… там дыра в фундаменте. Что это?
Он не сразу ответил, закончив движение точильным камнем.
— Дыра. Их много. Щели. Ничего.
— Это не щель. Это проход. Куда он вёл?
Десятник тяжко вздохнул, как будто я спрашивал о его грехах.
— В старые времена… под крепостью катакомбы были. Склады, ходы на случай… ну, сами понимаете. Но это давно. Маги сказали — нестабильно. Дух земли там бродит, злой. Завалили всё. Чтобы дух не вышел. И чтобы свои, дураки, не лазили, не обрушили ничего. — Он ткнул ножом в мою сторону. — И ты не лазь. Дух тебя схватит за ноги и утащит. Или маги, если увидят. И то, и другое — верная смерть.
Он говорил это без интереса, заученную страшилку для новичков. Но в его словах я услышал не мистику, а техническую характеристику: «нестабильно». Значит, были обвалы. Или опасность обвалов. И вместо того, чтобы укрепить — завалили и запретили. Классика.
Вечером, вернувшись в камеру, я не нашёл там Лута. Старик так и не вернулся со стены. Мартин, хмуро жуя свой паёк, сообщил:
— Словил стрелу. В шею. Оттащили в Мёртвый дом.
Ярк, услышав это, заглушённо всхлипнул и закусил кулак. Ещё одна пустая лежанка. Ещё один «гвоздь в гробу», который выдернули. Ритуал.
Я лёг, глядя на балки. Но теперь перед глазами стояла не треснувшая балка на стене. А ровные линии старой кладки. И чёрная дыра под Арсеналом. Дух земли. Нестабильность. Заваленные катакомбы.
В голове, медленно, как тяжёлый механизм, начало щёлкать. Если есть старые, возможно, обширные подземные пространства… Их можно использовать. Не для бегства. Для дела. Устроить там хоть какие-то склады, чтобы не таскать камни через всю крепость. Наладить дренаж, чтобы отвести ту самую смердящую воду из подвалов. Это же элементарно!
Но для этого нужно было три вещи: доступ, инструменты и разрешение. Доступ, судя по всему, был, если откопать. Инструменты… ну, лопату, кайло, верёвку найти можно. А вот разрешение… Разрешение было у магов. Которые боялись «злого духа». Которые считали любую инициативу смердов кощунством.
Я повернулся на бок, к стене. От холодного камня пахло вековой сыростью. И в этой сырости мне почудился не злой дух. Нет. Мне почудился запах возможностей. Глупых, опасных, немыслимых в этой вселенной ритуала и магии.
Осталось только решить, стоит ли игра свеч. И не повлечёт ли моё следующее «вредительство» уже не выговор от десятника, а что-то более серьёзное. Например, знакомство с тем самым «злым духом» земли — или с его земными представителями в бархатных мантиях.
Разрешение я, разумеется, не получил. Не было даже мысли пытаться. Вместо этого я начал действовать по методу, хорошо знакомому любому прорабу на сомнительной стройке: делать вид, что ничего не происходит, а параллельно — потихоньку «выбивать ресурсы».
Следующие несколько дней я был образцом покорности. Таскал камни, грел смолу (уже на другом, менее опасном участке), ел свою похлёбку и молчал. Смотрел, слушал, запоминал. Крепость, при всей её идиотичности, была сложным организмом со своими законами, начальниками и теневыми экономиками.
Главной валютой здесь, помимо официальных пайков, были две вещи: оружие и услуги. Оружие было у всех, но хорошее — лишь у избранных. Услуги же — это от починенного сапога до возможности откосить от наряда. И за некоторые услуги можно было получить доступ к ресурсам.
Моя первая «услуга» оказалась связана с кузнецом, здоровенным мужичищей по имени Гронд. Он правил в своей дымной берлоге недалеко от Ворот Отчаяния и вечно был чем-то недоволен. Однажды, пронося мимо его мастерской партию старых наконечников для стрел, я услышал его дикий рёв и матерщину, перемешанную со звоном металла. Я заглянул внутрь.
Гронд, красный как рак, пытался выковать что-то вроде большого шарнира
