Путь Строителя - Алексей Ковтунов
А вот самому не попробовать было решительно невозможно. Взял оставшуюся щуку, она всё равно самая костлявая и ценник у нее будет ниже, чем у остальных, разломил пополам и впился зубами в горячее мясо.
И на пару секунд забыл вообще обо всём…
Вкус оказался даже лучше, чем запах, а запах и так был великолепен. Мясо нежное, пропитанное дымом насквозь, с тонкой хрустящей корочкой на коже, сочное, с легкой солоноватостью и каким-то особенным послевкусием, которое давала ольха.
Перца не хватает, это да, и каких-нибудь трав бы не помешало, но даже без них получилось настолько хорошо, что я доел щуку целиком и не заметил, как это произошло. Просто в какой-то момент обнаружил, что в руках остались голова и хребет, а пальцы жирные и на губах привкус дыма. Будто впал в какой-то гастрономический транс, руки работали сами, отделяя мясо от костей, а рот не успевал жевать.
Облизал пальцы, потом облизал еще раз, для верности, и мысленно поблагодарил все обстоятельства, которые привели к появлению этой щуки в моих руках. Нет, определенно копченая рыба в этом мире будет пользоваться спросом. Если у людей есть хоть какие-то вкусовые рецепторы, мимо такого пройти невозможно.
[Путь Созидания: 12% → 13%]
О, а вот это неожиданно. Процент за готовку? Видимо, система расценивает копчение как вполне полноценный акт созидания, и если подумать, я с ней полностью согласен. Рыба была сырым материалом, а стала готовым продуктом, и по этой логике разница между строительством печи и приготовлением еды не так уж велика. Хотя основы за готовку мне так и не дали… Может, просто раствор окончательно схватился и конструкция стала еще завершеннее?
Ладно, хватит рассиживаться. Завернул оставшуюся рыбу в широкие листья лопуха, которые нарвал у соседского забора, обвязал тонкими прутиками, чтобы не разворачивались, и двинулся в сторону ярмарки.
И вот тут деревня меня удивила. Я привык видеть ее полупустой, с редкими прохожими и вялой жизнью, где самым оживленным местом была дорога к реке, а главным развлечением пьяная перебранка через забор. Но сегодня всё выглядело совершенно иначе. Уже на подходе к центральной площади стало понятно, что ярмарка это не просто пара прилавков и бочка с зерном.
Народу было столько, что я невольно остановился на краю площади и просто осмотрелся. Оказывается, в деревне живет значительно больше людей, чем казалось, просто обычно они рассредоточены по своим дворам, огородам и мастерским, а сюда сходятся только в такие дни. Со всех сторон тянулись люди с корзинами, мешками, тележками. Женщины несли яйца и пучки зелени, мужики волокли связки шкур и вязанки дров. Кто-то уже торговался у прилавка с горшками, кто-то пробовал сыр, отламывая тонкие ломтики ножом. Детвора носилась между ногами взрослых, и на нее привычно покрикивали, не особо надеясь на результат.
Запахи стояли плотной стеной, и каждый шаг добавлял новый. Свежий хлеб от лавки торговки, которая в прошлый раз грозилась прибить меня за украденные пирожки. Жареное мясо на палочках, от которого тянуло горелым жиром, но даже так пахло аппетитно. Кислый дух свежевыделанной кожи, травяной запах от связок сушеных растений, острый аромат чеснока откуда-то с дальних рядов.
И лица, незнакомые лица, которых я раньше не встречал. Люди из соседних деревень, может даже из города, вон тот бородатый мужик в добротном кожаном жилете точно не местный, слишком чисто одет и слишком уверенно стоит. Рядом с ним парень помоложе разгружает с телеги какие-то мешки, и на телеге виднеется символ, похожий на тот, что был на доме старосты, но другой, видимо, из другого поселения.
Ну что ж, вот и ярмарка. Место нашел на самом краю рядов, где никому не мешаю и где меньше всего шансов нарваться на кого-то из тех, кому Рей задолжал. Развернул лопухи, разложил рыбу прямо на них и приготовился ждать.
Глава 14
Первые минут десять я просто сидел и смотрел. Не только потому, что нечего делать, а еще потому что ярмарка оказалась куда более интересным зрелищем, чем я ожидал. И с точки зрения наблюдения за местной экономикой такие наблюдения бесценны.
Ближайший ко мне торговец, сухонький мужичок с длинным носом и вечно прищуренными глазами, торговал горшками. Горшки стояли рядами на расстеленной мешковине, от крошечных плошек до здоровых пузатых кувшинов, и покупатели их разглядывали, постукивали ногтем, переворачивали, выискивая трещины. Цены, судя по обрывкам разговоров, шли от двух медяков за маленький до тридцати за большой расписной. Тридцать медяков за горшок, подумать только. А у меня судак за восемь лежит, и никто не подходит.
Горшечник, к слову, заметил меня сразу и отреагировал совершенно предсказуемо. Покосился, оценил мои лопухи с рыбой, фыркнул и демонстративно отвернулся, отодвинув свой крайний горшок подальше от моего импровизированного прилавка. Будто рыба может перепрыгнуть с лопуха на мешковину и украсть ему выручку. Впрочем, учитывая репутацию Рея, эта осторожность вполне объяснима, не рыбы он боится, а того, кто рядом с ней сидит.
Напротив, через проход, женщина торговала яйцами и пучками какой-то зелени. Рядом с ней стояла бочка с квашеной капустой, и от нее тянуло кисловатым запахом, перебивающим даже мясной дух с соседнего ряда. Яйца шли по медяку за штуку, капуста черпаком за два. Зелень вообще меняли на что угодно, бартер здесь был в порядке вещей. Одна баба только что обменяла пучок укропа на горсть сушеных грибов, и обе остались довольны, хотя по лицам казалось, что каждая уверена, будто обманула другую. Классика торговли, в любом мире одинаковая.
Чуть дальше по ряду Торб рубил мясо на широкой деревянной колоде. Топор опускался быстро и точно, куски ложились ровные, и к нему тянулась небольшая очередь. Торб работал молча, сосредоточенно, и с покупателями общался короткими фразами, без лишних любезностей. Цены не называл, видимо, все и так знали, кто сколько платит. На меня он не смотрел, хотя наверняка давно заметил. Ну и ладно, не смотрит, и хорошо, хотя бы не гонит.
Вообще, если задуматься, цель сегодняшнего дня не столько заработать, сколько обозначить присутствие. Заработать, конечно, было бы приятно, три медяка от Мирты уже грели карман, но куда важнее другое. Мне нужно, чтобы деревня постепенно привыкала видеть Рея не как источник проблем, а как кого-то полезного.
