Путь Строителя - Алексей Ковтунов
О, тень пришла куда надо. Даже не заметил, как пролетел этот час и хорошо, что решил отмерить время. Хотя, стоит сначала попробоват, чего там получилось…
Осторожно приподнял крышку и тут же отпрянул, потому что из щели ударило облаком горячего дыма, от которого сразу защипало глаза и перехватило дыхание. Облако поднялось вверх, растеклось над двором и повисло, пропитывая воздух таким ароматом, что у меня самого слюна потекла, хотя я, казалось бы, уже принюхался за этот час.
Дым рассеялся через полминуты, и я наконец смог нормально рассмотреть, что там внутри. Рыба не развалилась, это первое и главное. Кожа потемнела, приобрела характерный золотисто-коричневый оттенок, который в прошлой жизни я видел только на прилавках рыбных магазинов и у деда на даче.
Тушки чуть подсохли, но не пересохли, мясо внутри должно оставаться сочным, если я правильно угадал с температурой и временем. Перца, конечно, не хватает, можно еще укропа и лимон добавить, хотя это уже на любителя. Но ничего этого нет, да и в остальном результат превзошел все мои скромные ожидания. Если эта рыба хотя бы наполовину так же хороша на вкус, как пахнет, то ярмарка сегодня будет интересной.
Не успел порадоваться, как за спиной раздались шаги и недовольное кряхтение. Обернулся и увидел соседку, крупную женщину лет пятидесяти, которая протискивалась через узкий проход между зарослями с таким выражением лица, будто шла карать за личное оскорбление. Память Рея услужливо подсказала имя: Мирта. Одна из тех деревенских баб, которые всегда всё про всех знают, всем всегда недовольны и считают своим священным долгом сообщить об этом каждому встречному.
Полноватая, краснощекая, с вечно поджатыми губами и руками…
— Это чтой-та ты тут удумал, паршивец? — голос у нее был такой, что наверняка и на другом конце деревни слышно. — Навонял на всю улицу, дышать нечем! У меня куры от твоего дыма с ума посходили, носятся по двору как ошпаренные!
— Доброе утро, Мирта, — вежливо кивнул я, стараясь не обращать внимания на то, что она уже вовсю сверлит взглядом содержимое коптилки. — Рыбу закоптил, вот, к ярмарке готовлю. Пойду продавать.
— Чего⁈ — Мирта аж поперхнулась. — Ты? Продавать? Да кто ж у тебя что купит, дурень? Люди тебя за три дома обходят, чтоб кошелек не пропал! Еще и рыба небось краденая!
— Сам поймал, сам приготовил, — я развел руками и отступил чуть в сторону, давая ей лучший обзор. Бессмысленно спорить, проще показать. — Никто ничего не крал.
Мирта открыла рот, чтобы продолжить разнос, но тут ветерок донес до нее очередную волну запаха. Рот так и остался открытым на пару секунд, после чего закрылся, и я заметил, как ее ноздри чуть дрогнули.
— Чем это так пахнет-то? — уже другим тоном протянула она, сделав невольный шаг ближе к коптилке. — Это от рыбы, что ли?
— От нее самой. — усмехнулся я, — Горячее копчение на ольховой щепе, если интересно. Дым проходит через рыбу, пропитывает мясо, и получается вот такой результат.
— Да не рассказывай, я знаю как пахнет копченая рыба! Дымом она пахнет! — возмутилась она.
— Ну хорошо, вам виднее, — не вижу смысла спорить, ведь всё и так очевидно, — Просто я, видимо, готовлю лучше…
Мирта наклонилась и принюхалась уже откровенно, даже не пытаясь скрыть интерес. Поджатые губы слегка расслабились, а в глазах промелькнуло что-то совершенно не похожее на злобу.
— Хм… — она выпрямилась и попыталась вернуть на лицо прежнее выражение, но получилось не очень убедительно. — И чего, вот прямо так и продаешь? Почем?
Я посмотрел на рыбу, потом на Мирту, и в голове быстро щелкнули костяшки. На ярмарке свежая рыба идет по два-три медяка за штуку, в зависимости от размера, это я помнил из прежних походов Рея на площадь. Копченая должна стоить дороже, хотя бы потому, что ее не надо больше готовить, она уже готова к употреблению и хранится значительно дольше. Но ставить слишком высокую цену тоже нельзя, покупателей пока ноль, репутация в минусе, а первая продажа важнее прибыли.
— Четыре медяка за щуку, восемь за судака, налим и форель по пять, — озвучил я, примерно прикинув, что это чуть выше цены сырой рыбы, но не настолько, чтобы отпугнуть.
— Восемь медяков за судака? — Мирта фыркнула так, что даже я вздрогнул. — Да за восемь медяков я на ярмарке курицу куплю! Совсем сдурел, мальчишка?
— Курицу еще приготовить надо, а рыба уже готова, — пожал я плечами. — Можете щуку взять, она как полкурицы будет. Попробуете, а если не понравится, деньги верну.
Мирта замолчала, и я видел, как она борется сама с собой. Одна часть ее хотела развернуться и уйти, а другая продолжала непроизвольно втягивать носом воздух, пропитанный ольховым дымом и запахом копченой рыбы.
— Три медяка, — наконец выдала она, ткнув пальцем в щуку. — И это я еще переплачиваю, так и знай!
Три медяка за щуку, которая меньше остальных… Не идеально, но для первого покупателя сойдет. Важен сам факт продажи, а торговаться можно будет потом, когда появятся постоянные клиенты и репутация хоть немного выправится.
— Договорились, — кивнул я и аккуратно снял рыбу с прутка.
Мирта достала из кармана передника три медных монетки, положила мне на ладонь, забрала рыбу и тут же, не удержавшись, надломила ее у хвоста. Из разлома пошел пар и потянуло так, что у меня самого желудок снова заурчал. Мирта откусила кусочек, пожевала, замерла на секунду и я увидел, как у нее слегка расширились глаза.
— Ладно, ничего так, — буркнула она и быстро пошла к калитке, унося щуку обеими руками, как что-то ценное. — Только не думай, что я каждый день покупать буду! И навонял все равно на всю округу! Иди, вон, у реки копти, или в лесу!
Проводил ее взглядом и позволил себе усмехнуться. «Ничего так» в устах Мирты звучало примерно как хорговское «сойдет», то есть в переводе на нормальный язык означало «очень вкусно, но ни за что не признаюсь».
Три медяка… Первый самостоятельный заработок в этом мире, если не считать вычтенной из долга щуки. Это копейки, конечно, но все равно греют душу.
Аккуратно вытащил пруток
