Путь Строителя - Алексей Ковтунов
— За ярмарочное, — Тобас расправил плечи, — Торговля на площади платная, это правила. Мой отец их установил, между прочим.
— Правила я знаю получше тебя, — Торб сплюнул в сторону. — Твой уважаемый отец установил оплату за место для пришлых торговцев и для тех, кто наторговал больше чем на серебряк. Чтобы мелкие обмены налогом не облагались, и люди могли спокойно приходить и торговать своим. Или ты думаешь, бабка Нирса тоже тебе пять медяков отстегивает за три пучка укропа?
Тобас ничего не ответил, но я заметил, как его уши слегка порозовели. Дружок за его спиной перестал ухмыляться и теперь смотрел куда-то в сторону, делая вид, что его тут вообще нет.
— У парня три рыбины на лопухах, — продолжил Торб, — Это даже на полсеребряка не тянет, и ты это прекрасно знаешь. Так что иди, погуляй и подучи правила, которые твой уважаемый отец придумал. А то неудобно получается, сын старосты, а порядков не знает.
Повисла тишина, горшечник рядом со мной замер с горшком в руках и старательно делал вид, что проверяет качество обжига. Баба с яйцами через проход вытянула шею, прислушиваясь. Тобас стоял, переводя взгляд с Торба на меня и обратно, но никакого толкового ответа придумать явно не получалось.
Публичная ссора с мясником, который снабжает полдеревни мясом и которого уважают даже те, кто его не любит, Тобасу невыгодна. Это он понимал, потому что при всех своих недостатках дураком не был. Оскорбить Торба прямо означало нажить врага, который может просто перестать продавать его семье мясо по нормальной цене, а начать заворачивать самые жилистые и костлявые куски. Мелочь, но из таких мелочей складывается жизнь в деревне.
— Ладно, — Тобас небрежно махнул рукой, развернулся и пошел обратно к центру рядов, а дружок молча потянулся следом. — Рей, бывай. Но если наторгуешь на серебряк, ты знаешь, где меня найти.
Проводил его взглядом и выдохнул. На серебряк наторгую, ага, как же. Мне пока до этого порога мне как до луны пешком, все-таки серебряк стоит сотню медяков, а у меня всего две верши и одна коптилка. Вот к следующей ярмарке может и успею подготовиться, тогда и пяти медяков будет не жалко. Но в любом случае, сам факт того, что Тобас ушел ни с чем, грел душу не хуже медяков Мирты.
Торб уже вернулся к своей колоде и рубил мясо как ни в чём не бывало. Благодарить его прямо сейчас было бы лишним и неуместным, он не ради меня это сделал. Он сделал это потому, что Тобас полез не по праву, а такого Торб терпеть не стал бы, будь на моем месте хоть Рей, хоть кто угодно. Но запомнить стоит, и при случае отплатить. Не словами, слова дешевы, чем-нибудь конкретным, когда представится возможность.
Была мысль встать и начать зазывать покупателей, как привычные из прошлой жизни торговки на рынках, особенно в южных странах. Там орут так, что ассортимент разберет даже глухонемой с закрытыми глазами и вообще, находящийся за пределами рынка.
Крикнуть что-то наподобие «Мимо не проходи, для тебя дурака коптил!». Но представил, как это будет выглядеть в моем исполнении, и сразу передумал. Рей, орущий на весь рынок, привлечет внимание, это да, но вряд ли то внимание, которое мне нужно. Скорее кто-нибудь из стражников подойдет уточнить, что украл на этот раз.
Нет, пока отчаяние еще не достигло той степени, когда готов кричать на площади. Подождем, рыба пахнет сама за себя, ветер дует в нужную сторону, и рано или поздно чей-нибудь нос приведет своего хозяина прямо сюда.
Через какое-то время мимо прошла пожилая пара, женщина потянула мужа за рукав и кивнула в мою сторону. Муж покосился, втянул носом воздух, замедлил шаг. Я уже приготовился что-нибудь предложить, но женщина разглядела продавца, и лицо у нее сразу вытянулось. Потянула мужа дальше, тот послушно затопал следом, хотя пару раз оглянулся на лопухи с нескрываемым сожалением. Запах тебя зовет, дружище, а жена не пускает. Знакомая история, в любом мире одинаковая.
Еще минут через пять подошел паренек моего возраста, коренастый, с широким обветренным лицом и руками в мозолях. Одет чуть получше меня, хотя планка, прямо скажем, невысокая. Память подсказала его не сразу, но всё же подсказала: Барн, подмастерье кровельщика Бьёрна. Пересекались пару раз, когда Хорг и Бьёрн работали на соседних объектах. Барн тогда смотрел на Рея примерно так же, как сейчас, сверху вниз, хотя ростом они были вровень. Правда он кровельщик, так что смотреть на людей сверху вниз для него занятие вполне привычное.
— О, Рей! — Барн остановился и скрестил руки на груди, разглядывая мой импровизированный прилавок. — Ты чего тут расселся? Торгуешь, что ли?
— Нет, загораю, — пожал я плечами.
— Ну-ну, — он хмыкнул и наклонился к рыбе, принюхался. Лицо у него на мгновение дрогнуло, но он быстро вернул прежнее выражение ленивого превосходства. — Это что, копченая? А с каких это пор ты готовить умеешь? Хорг научил, пока пьяный?
— Может и Хорг, — не стал спорить, все-таки отмазка шикарная.
— Ага, — Барн выпрямился и ухмыльнулся. — А то я смотрю, он тебе совсем не платит, раз уж ты на ярмарку с рыбой пришел. Мне вот Бьёрн платит, и работой обеспечивает, и даже иногда обедом кормит. Но это, видимо, просто потому, что от меня реальная польза.
Он произнес это с такой непринужденной уверенностью, что даже не обидно стало. Просто констатация, как он ее видит. Подмастерье кровельщика, значит, полезный, а подмастерье каменщика-алкоголика, значит, бесполезный. Логика железная, если не знать деталей.
— Рад за тебя, Барн, — кивнул я совершенно искренне. — Бьёрн хороший мастер, повезло тебе с наставником.
Видимо, он ожидал другой реакции, может огрызания или оправданий, а получил вежливый ответ и не знал, куда его деть. Так что Барн моргнул, постоял еще пару секунд, потом пожал плечами.
— Ладно, удачи тебе, — бросил он и пошел дальше по рядам, напоследок еще раз покосившись на рыбу. Запах его явно зацепил, но покупать у Рея было ниже его достоинства. Ничего, это пока.
Не успел я вернуться к созерцанию рыночной суеты, как перед лопухами остановились две тяжелые ноги в добротных сапогах. Поднял взгляд и на секунду не поверил собственным глазам.
Кейн стоял и смотрел на мой прилавок,
