Чернокнижник с Сухаревой Башни - Сергей Благонравов

Он поднял три пальца. Два. Один.

Я вскинул посох, направив резонатор на указанную точку в стене — невидимый для глаза энергоузел. Сосредоточился на потоке, на хаотичном вихре энергии вокруг кристаллической решетки. Представил, как направляю этот вихрь, как закручиваю его в тугую спираль и резко толкаю по чужой траектории.

Резонатор завизжал, иглы вспыхнули ослепительным синим светом. По стене пробежала дрожь, сыпалась каменная пыль. Где-то в глубине тоннеля, за поворотом, раздался глухой гул, похожий на подавленный взрыв. Свет в будке КПП мигнул, погас на секунду, зажегся снова. Послышались крики, приглушенные бетоном и сталью.

— Сбой! — донесся голос из рации одного из часовых. — Датчики на секторе «Гамма» бесятся! Надо проверить!

Двое охранников схватили автоматы и побежали вглубь тоннеля, туда, откуда шел гул. Будка опустела.

— Пошли, — скомандовал я, выскальзывая из укрытия.

Мы пересекли открытую площадку тремя быстрыми тенями. Игнат занял позицию у двери будки, прикрывая нас. Я присел у ее основания, достал сенсоры Голованова — маленькие, похожие на плоские камешки устройства. Прижал один к стальной обшивке. Камешек завибрировал, слился с металлом, став почти невидимым. Второй я швырнул под пулеметное гнездо, прямо в щель с низу.

Прохор тем временем действовал у мусорного контейнера рядом с будкой. Он осторожно приоткрыл крышку, заглянул внутрь. Его руки, привыкшие к тихой домашней работе, двигались быстро и точно. Он достал несколько смятых бумаг, обертку, пустую пачку от сигарет, сложил в герметичный пакет.

— Журнала нет, — прошептал он. — Только обрывки. Но вот это… — Он показал на клочок с печатью и частью текста: «…ная накл. № 17. Живой груз. Стазис-капсула. Прием…»

Судя по шуму шагов, возвращались охранники.

— Херня какая-то, — доносился раздраженный голос. — Ничего нет. Глюк системы.

— Надо докладывать…

Игнат жестом показал: «Отходить». Мы рванули обратно к расщелине. Но один из охранников, тот, что был тоньше и зорче, остановился, уставился прямо в нашу сторону. Его фонарь заскользил по камням, приближаясь к нашему укрытию.

Сердце заколотилось. Игнат медленно поднял винтовку. Я сжал посох, ища в стенах хоть какой-то резкий энерговсплеск для отвлечения.

Тогда шагнул вперед Прохор. Он выдохнул в сторону надвигающегося луча света, сжав в кулаке щепотку темного мха.

Воздух, вокруг луча фонаря вдруг загустел, стал видимым — сырая, тяжелая пелена, как в хамаме. Свет рассеялся, уперся в эту внезапную влажную мглу, осветив лишь клубящийся пар. Охранник хмыкнул, потер глаза.

— Тьфу, сырость тут. Конденсат.

Он потряс фонарем, отвернулся. — Да иди ты, система глючит, и тут пар из щелей валит. Докладывай и все.

Мы затаили дыхание, пока они прошли мимо, скрылись в будке. Прохор вытер лоб тыльной стороной ладони. На его лице я увидел лишь удивление, будто он сам не ожидал такого эффекта.

— Спасибо, Прохор, — тихо сказал я. Он кивнул, смущенно пожав плечами.

Мы уже готовились уходить, когда из самого тоннеля, из черного провала за барьером, донесся новый звук — мягкий, шипящий гул, как у рассекаемого воздуха. Из тьмы выплыла платформа на массивных колесах. Ее вел человек в защитном костюме без опознавательных знаков.

Но на платформе… На платформе стояли прозрачные цилиндры, заполненные густой синей жидкостью. Внутри них замерли фигуры. Одна напоминала диковинное дерево со светящимися пульсирующими плодами. В другой… в другой смутно угадывались контуры человекообразного существа, с кожей, покрытой корой, и волосами, похожими на струящийся мох. Третья капсула была непрозрачной, покрытой инеем, но через лед просвечивало что-то многоногое, хитиновое.

Груз не регистрировали, не сканировали. Его просто провезли мимо КПП, кивком приняв от часовых. Платформа скрылась в боковом служебном проходе, за тяжелой стальной дверью.

Мы застыли, наблюдая. Воздух в расщелине стал леденящим.

— Живой груз… — прошептал Игнат, его обычно каменное лицо исказилось отвращением. — Они торгуют жизнью — Биомагическими трофеями.

Прохор молчал, его взгляд был прикован к месту, где исчезла платформа.

— Уходим, — приказал я, голос звучал жестче, чем планировал. — Сенсоры на месте. У нас есть образцы. Теперь мы знаем, что ищем.

Мы отступили в темноту подземелья, оставляя за собой мрачный КПП. Прохор шел последним, оглядываясь. Его магия сырости рассеялась, оставив лишь холодный камень и тяжелое знание.

На обратном пути, уже в безопасной зоне, я смотрел на Прохора. Он молча проверял свой мешочек с мхом и солью.

— Сегодня ты спас операцию, Прохор, — сказал я.

Он поднял на меня глаза, в них все еще плавал шок.

— Я… просто подумал, что в сырых местах свет тускнеет, княжич. Я сделал место еще сырее. — Он помялся. — Раньше я так картошку в погребе от гнили хранил, влажность убавлял… Не думал, что…

— Думай и дальше, — перебил я. — Эта «бытовая» магия… она может то, что наша боевая или инженерная не осилит.

Игнат фыркнул, но кивнул в знак согласия, чистя ствол своей винтовки.

Мы шли молча. В ушах еще стоял шипящий звук платформы, а перед глазами плыли замерзшие силуэты в синей жидкости. Охота на контрабандистов превращалась в нечто большее. Теперь мы знали: по тоннелям Карамышева везут не только золото и кристаллы, но и чудовищ.

Я проверял калибровку нового стабилизатора портала в островной лаборатории. Голованов, весь в склянках и проводах, что-то ворчал под нос о «несбалансированных резонансах». Прохор натирал полы в углу специальным составом от плесени — его магия сырости, оказывается, требовала постоянной профилактики, чтобы не превратить наше убежище в болото.

В кармане шифратор завибрировал. Потом — еще раз, через три секунды. Короткие, настойчивые импульсы.

Я отложил инструменты, вытер руки, достал устройство. Экран горел двумя входящими сообщениями.

Первое, от «Лебединого озера».

«Нашла канал. Логистика подтверждает схему. Финансовый след ведет к «Винтерталю». Нужен физический носитель — кристалл-вексель. Есть идея, как его заполучить. Нужна встреча и ваше решение. Жду в точке «Медный всадник», завтра, 18:00. Е.В.»

Второе, с меткой «Волк» — закодированный канал Игната.

Я активировал дешифрацию. Текст выплывал медленно, по слову.

«Данные с северных сенсоров получены, расшифровал. Княжич… они везут не только вещи. В грузовых манифестах коды биомагического стазиса высшего класса. В перехваченных фразах охраны — упоминания «подопытных», «партий» и «приживаемости». Они везут даже людей. Или то, что ими было. Масштаб… другой. Жду инструкций. В.»

Я стоял, сжимая шифратор в руке. Пластик трещал под пальцами, а перед глазами воспоминания — синие цилиндры, смутные силуэты внутри.

Голованов заметил мое состояние. Он снял очки, протер линзы.

— Плохие вести, князь? Сбой в матрице?

— Не в матрице, Лев Семенович, — ответил я, голос прозвучал ровно, чужим. — В самой ситуации и