Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
Элрик не выдержал. Он шагнул вперёд.
— Это всё слова! Красивые, но пустые! Где доказательства? Где успехи, кроме одного случайного потопа, устроенного ценой наших водных запасов?
Я поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.
— Доказательства — это сухая земля у северных казарм, где раньше стояла зловонная жижа. Это — ворота, которые до сих пор держатся, приняв удар тарана. Это — начало работы дренажа на западной стене. Это — предотвращение возможной катастрофы в пороховых погребах, о чём уже доложено магистру Гарольду. Я не предлагаю чудес. Я предлагаю системный, поэтапный труд по возвращению крепости того, что у неё уже было. Силы. Прочности. Гармонии.
В зале снова воцарилась тишина, но теперь иного качества. В ней чувствовалось не сопротивление, а размышление.
Гарольд медленно поднялся.
— Совет удаляется для совещания. Инженер, жди за дверями.
Я поклонился, собрал свои бумаги и вышел в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Я сделал всё, что мог. Теперь всё зависело от политических игр, в которых я был лишь пешкой.
Ждать пришлось долго. Я сидел на холодном каменном выступе, глядя на пыльные лучи солнца, пробивавшиеся через узкое окно-бойницу. Из-за дверей доносились приглушённые голоса, иногда — всплески эмоций. Я различал громовый голос Брунора и пискливый — Илвы. Гарольд говорил мало, но, судя по паузам, его слова имели вес.
Наконец, дверь открылась. Вышел тот же посыльный и кивнул мне.
— Тебя зовут.
Я вошёл. Магистры сидели за столом с видом людей, принявших трудное, но необходимое решение. Гарольд говорил первым.
— Совет, после обсуждения, принимает твой план к рассмотрению. Более того, он утверждает его в качестве стратегического направления по укреплению обороноспособности Последней Крепости.
У меня отлегло от сердца. Но я знал, что будет «однако».
— Однако, — продолжил Гарольд, как будто читая мои мысли, — реализация будет проходить под строгим контролем специальной оперативной группы под моим руководством. Все твои действия, все запросы на материалы и людей будут утверждаться мной лично. Членом группы от Совета Огня будет назначен маг Элрик.
Элрик, стоявший у стены, сделал едва заметный, но победный кивок. Его впихнули в проект. Чтобы следить. Чтобы примазаться к успехам. И чтобы утопить в случае провала.
— От Совета Трав и Настоев, — пискнула Илва, — в группу войдёт маг Лиан. Она будет отвечать за… экологический аспект работ.
Из-за спины Илвы вышла молодая, худая женщина с бесцветными волосами и внимательными, как у птицы, глазами. Она молча кивнула.
— Капитан Ульрих, — сказал Гарольд, — будет отвечать за безопасность работ и предоставление людских ресурсов из числа нестроевых солдат и добровольцев. — Он посмотрел на меня. — Ты, инженер, будешь техническим исполнителем и главным консультантом. Каждый твой шаг будет документирован. Каждый результат — анализироваться. Понятно?
— Понятно, — ответил я. Это было максимально возможное из того, на что я мог надеяться. Я получил мандат. Опутанный проволочками, с надзирателями на шее, но мандат.
— Первая задача группы, — объявил Гарольд, — нейтрализация угрозы со стороны ордынских шаманов. Ты говорил, укрепление каркаса создаст барьер. Начинай. Докажи. У нас, по оценкам Ульриха, есть два дня. Не больше. Совещание окончено.
Магистры стали подниматься и выходить, перешёптываясь. Элрик бросил на меня взгляд, полный злорадного ожидания, и вышел следом за Брунором. Остались только я, Гарольд и молчаливая Лиан.
Гарольд подошёл ко мне.
— Ты хорошо начал. Но теперь начинается самое сложное. Тебе придётся работать с ними. С Элриком. С ней. — Он кивнул на Лиан. — Она не так проста, как кажется. И помни — два дня. Если зелёная дымка над их станом превратится во что-то большее, а твои «гармонизированные камни» не сработают… всё, чего мы добились, рассыплется в прах. И тебя с ним. Иди. Начинай. Отчитывайся мне каждый вечер.
Я поклонился и вышел, чувствуя на себе пристальный, не моргающий взгляд Лиан. Она последовала за мной по пятам, лёгкая, как тень.
На дворе меня уже ждали Ульрих и моя бригада — Мартин, Ярк, Борода, Кривой. Увидев меня в сопровождении молчаливой женщины в зелёных одеждах, Мартин хмыкнул:
— Что, няньку приставили?
— Наблюдателя, — поправил я. — Это маг Лиан. От Совета Трав.
— Очень приятно, — буркнул Мартин без всякой приятности.
Я посмотрел на Ульриха.
— Два дня. Нужно выбрать самый слабый участок каркаса, по версии Сивила, и попытаться его «оживить». Где можем начать?
Ульрих обменялся взглядом с Лешеком, который, как всегда, появился из ниоткуда.
— Восточная стена. Участок у старой цистерны. Там, где мы колонну стягивали. Камни фундамента там самые старые. И вибрация есть. Постоянная.
— Идём туда, — сказал я. — Лешек, принеси инструменты. Не ломы. Молотки, отвесы, может, рулетку. И… — я обернулся к Лиан, — вам, маг, возможно, понадобятся ваши инструменты. Для диагностики «эфирного фона».
Она молча кивнула, её пальцы потрогали маленький мешочек у пояса, набитый, судя по очертаниям, сушёными травами и корешками.
Мы двинулись через двор. Люди расступались, глядя на нашу необычную процессию: инженер в замасленном комбинезоне, хмурый капитан, старый разведчик, разношёрстная бригада и молчаливая маг в зелёном. Шёпот шёл за нами по пятам.
Два дня. Сорок восемь часов, чтобы заставить камни вспомнить, что они — часть чего-то большего. Чтобы создать щит против магии, которой я не понимал.
И всё это — под взглядом двух пар глаз. Одних — ждущих моего провала. Других — ждущих… чего? Пока было неясно.
Восточная стена у цистерны встретила нас тем же глухим, едва уловимым гулом. Теперь, зная, что его нужно «слушать», я воспринимал его иначе. Это был не просто шум — это была вибрация, идущая из глубины, будто огромный механизм скрипел на изношенных подшипниках. Воздух здесь был прохладным, влажным, пахло сыростью и старым камнем.
Лешек без слов указал на участок кладки у самого фундамента, чуть левее замурованной цистерны. Камни здесь были темнее, их швы казались размытыми, будто их постоянно лизал язык невидимого зверя.
— Здесь, — хрипло сказал он. — Дрожит сильнее всего. И влага сочится, хоть дренаж и отведён.
Я подошёл, приложил ладонь к холодной поверхности. Под кожей отдавалась та самая назойливая, беспокойная пульсация. Я вытащил небольшой молоток — не кузнечный, а тот, что используют каменщики для простукивания. Лёгким, отрывистым ударом я постучал по одному из камней. Звук был глухим, «мокрым». Камень был не монолитом, а
